100 знаменитых символов советской эпохи - Андрей Хорошевский

В 1958 году в Москве состоялся I Международный конкурс имени П. И. Чайковского. Молодые исполнители со всего мира боролись за звания лучших в мастерстве игры на фортепиано и скрипке (позже рамки конкурса были расширены — появились состязания по классу виолончели и вокала). Этот конкурс, так же как состоявшийся годом ранее VI Всемирный фестиваль молодёжи и студентов, должен был продемонстрировать планете совершенно новый Советский Союз, избавившийся от тоталитарной эпохи и открытый миру. Правда, за кулисами конкурса готовили победу для советских музыкантов. Советская музыкальная школа — лучшая в мире, и уж на конкурсе, проходящем в столице СССР, первые места должны занять советские молодые исполнители. В конкурсе скрипачей всё так и сложилось: первую премию получил Валерий Климов, вторую — Виктор Пикайзен и только третьим стал румын Штефан Руха. Но, не в обиду скрипачам будет сказано, не этим запомнился первый конкурс имени Чайковского…

В 1934 году в провинциальном городке Шривпорт в Луизиане в семье работника нефтяной компании и учительницы музыки родился мальчик. Мама с детства прививала сыну любовь к музыке. До 12 лет Харви особыми талантами не отличался, но затем его, что называется, «прорвало» — одна за другой следовали победы на различных юношеских конкурсах. В 17 лет Харви переехал в Нью-Йорк и поступил в знаменитую на весь мир Джульярдскую музыкальную школу. Интересно, что юный пианист попал в класс бывшей выпускницы Московской консерватории Розины Левиной, уехавшей в Америку из России после революции.

«С того самого первого момента, когда ко мне подошёл незнакомый милиционер, улыбнулся мне, а я улыбнулся ему, с этого первого момента меня окружали в России только улыбки». Так Ван Клиберн (чтобы избежать разночтений, мы будем использовать «советский» вариант фамилии пианиста) вспоминал свои первые шаги по советской земле. Здесь его пока никто не знал, его имя было мало знакомо даже специалистам. Но уже после первого тура началась самая настоящая «клиберномания». «Он такой… симпатичный», — многие поклонники, а особенно поклонницы, не могли толком объяснить, чем же их пленял молодой американский пианист. Наверное, дело было в потрясающем сочетании душевной привлекательности общительного американского парня, открытия чего-то нового в традиционном образе типичного американца («Американцы, оказывается, такие классные ребята!») и исполнительского таланта, безупречной и очень живой игры на фортепиано. Он действительно потрясающе играл.

«Билетов нет, играет Ван Клиберн», — кассиры Московской консерватории, где проходил конкурс, вынуждены были отбиваться от настойчивых любителей музыки, желавших попасть на второй и третий туры. Во время третьего тура Клиберну аплодировали восемь с половиной минут. Как говорили тогда: «Если бы Ван Клиберну не дали тогда первую премию, наверное, в СССР случилась бы ещё одна, на этот раз апрельская, революция».

Лев Власенко — музыкант, безусловно, одарённый, больше чем просто хороший пианист. Это он доказал как во время конкурса имени Чайковского, так и во время дальнейшей музыкальной карьеры. Именно его советские музыкальные чиновники прочили в победители конкурса. И была бы эта победа вполне заслуженной и достойной, если бы не Ван Клиберн.

Американец очаровал публику, для неё не было сомнений, кто лучший на конкурсе. Но победителя определяют не зрители, а жюри. Эмиль Гилельс, Святослав Рихтер, Генрих Нейгауз и другие члены международного жюри должны были отдать победу советскому пианисту. Должны, но не отдали. Они были не только величинами в музыкальном мире, но и просто порядочными людьми. Рихтер, Нейгауз и другие не могли пойти не столько против мнения публики, сколько против совести. Первая премия была присуждена Ван Клиберну.

До 1986 года, когда победу на конкурсе одержал англичанин Барри Дуглас, Ван Клиберн оставался первым и единственным иностранцем, кому жюри рискнуло отдать безоговорочно первую премию. Максимум, чего могли достичь иностранцы впоследствии, — поделить первое место с советскими пианистами. Не раз такое поведение жюри вызывало справедливый гнев публики. Особенно драматичным был 1978 год. Во время церемонии награждения публика десять минут аплодировала разделившим вторую премию французу Паскалю Девуайону и канадцу Андре Лапланту. Когда же был объявлен победитель — секретарь комсомольской ячейки Михаил Плетнёв, — в зале раздались крики «Позор!». Правда, в дальнейшем вклад Михаила Плетнёва в музыкальную культуру оказался куда больше, чем французского и канадского пианистов.

Но к счастью, не скандалами славен конкурс имени Чайковского, а тем, что открыл множество других имён, ставших затем знаменитыми в музыкальном мире. Владимир Ашкенази, Владимир Крайнев, Гидон Кремер, Елена Образцова и многие другие знаменитые музыканты и певцы начинали свой путь с побед на конкурсе имени Чайковского. Что же касается Ван Клиберна… Последним отголоском действительно всемирной славы пианиста стал 1962 год. В этом году в США была продана миллионная долгоиграющая пластинка с записью того самого знаменитого Первого концерта Чайковского в исполнении Ван Клиберна. Впервые в музыкальной истории Америки диск с классической музыкой достиг подобного тиража. До этого о миллионе проданных пластинок могли мечтать только джазмены. Нет, пианист не «затерялся» в музыкальном мире, продолжал выступать, приезжал в СССР, а затем в Россию, где его выступления проходили с большим успехом, основал престижный конкурс, проходящий в городе Форт-Уэрт, штат Техас. Но сверхвысот Ван Клиберн всё-таки не достиг. Его настоящая слава, его звёздный час, по большому счёту, остались в 58-м, в те полчаса, когда он играл перед восторженной московской публикой Первый фортепианный концерт Чайковского…

«Голубой огонёк»

«Направляя работу печати, телевидения, радио, — писала газета „Правда“, — партийные комитеты призваны нацеливать их на главные, узловые проблемы пятилетки, лучше использовать средства массовой информации и пропаганды для распространения нового, передового, борьбы с недостатками, для решения актуальных вопросов организации соревнования… Выступать боевым организатором всенародного соревнования, ярко отображать каждый день ударной вахты миллионов — боевая задача нашей печати, телевидения и радио… Телевидение стало важным средством коммунистического воспитания народных масс, одним из основных источников информации населения о событиях в стране и за рубежом. Главной задачей телевидения является пропаганда решений съездов КПСС и пленумов Центрального Комитета партии, внутренней и внешней политики Советского государства, борьбы СССР за мирное решение международных вопросов». Партийные боссы, особенно те, кто занимался идеологическими вопросами, понимали, что телевидение — мощнейшее оружие пропаганды. Но льющаяся бесконечным потоком с экрана «идеологическая жвачка» могла наскучить и даже привести к обратному эффекту — зритель бы просто перестал смотреть телевизор. В конце концов, не приставишь же к каждому телевизору часового, который будет следить за тем, смотрит ли простая советская семья трансляцию очередного съезда КПСС или какие-нибудь «вести с полей». Народ нужно развлекать, выпускать интересные программы, шоу (хотя в то время это слово если и упоминалось, то скорее в негативном смысле, как один из пережитков «загнивающей буржуазной культуры»). А рецепт хорошего шоу прост: известные и желательно остроумные ведущие, интересные гости, приятная популярная музыка, юмор и, самое главное, атмосфера, которая должна завлекать зрителя. Так что такое «шоу» просто обязано было появиться на телевидении. Им стал «Голубой огонёк» — первое настоящее шоу на советском телеэкране, один из самых популярных и долгоживущих проектов нашего телевидения.

Предшественником «Голубого огонька» была музыкальная передача «Наш клуб», впервые вышедшая в эфир в 1959 году. Вели её Игорь Кириллов и Анна Шилова. В «Наш клуб» приходили самые выдающиеся деятели искусства тех лет: композиторы Арам Хачатурян и Тихон Хренников, музыканты Давид Ойстрах и Леонид Коган и многие другие. В то время уже немного приподнимался «железный занавес», и в «Наш клуб» приглашались и зарубежные гости. Это был единственный в своём роде «элитарный клуб» на советском телевидении. Но эта элитарность показалась «отцам» телевидения излишней. Они считали, что нужна программа для народа, а не для избранных, нужно эдакое «народное кафе», а не эксклюзивный «элитный клуб». Таким образом, «Наш клуб» в 1961 году прекратил своё существование, но идея новой программы была уже практически готова.

Вообще начало 60-х годов — «золотой век» советского телевидения. Впервые за много лет с экрана можно было сказать о том, о чём ещё недавно говорить было нельзя, показать то, что раньше ни в коем случае нельзя было показывать, и спеть те песни, которые до того петь не рекомендовалось. В 1961–1962 годах на экраны вышли новые программы, на долгие годы ставшие любимыми и популярными у телезрителей, — КВН (по мистическому совпадению впервые появившийся в эфире через день после того, как тело Сталина вынесли из Мавзолея и похоронили у Кремлёвской стены), «Кинопанорама» (первым ведущим которой стал великолепный актёр Зиновий Гердт), «Здоровье», «Панорама мастеров искусств», «Музыкальный киоск», «В эфире — молодость» и многие другие. Впервые телевидение начало выполнять свою главную функцию — развлекать зрителя, а не только производить бесконечную идеологическую «накачку».