Человеческая оболчка (СИ) - Котаев Алексей

Обугленные остатки деревьев, что сыпались на землю скрыли большинство ям, вырытых местными, и теперь приходилось тщательнее выбирать место, чтобы поставить ногу. Шаг за шагом Марк привыкал к новым правилам, и спустя время уже спокойно видел ловушки. Осыпавшиеся ветки исключили возможность попасть в капкан, и было слышно, как вдалеке лязгает металл, что получил ложный сигнал к срабатыванию.

Плотный дым окутал парня, что, перешагивая через повалившиеся, красные от углей деревья, направлялся в самую глубь, забирая правее от прямого маршрута к клеткам. Дышать становилось все труднее и труднее, в темнеющих глазах чувствовалось отсутствие достаточного количества кислорода. Если бы не шарф, что слегка задерживал дым и раскаленный воздух, Марк бы уже давно упал без сил. Это значило лишь одно: противник в таком же положении.

Некогда белая земля сменила свой цвет на черный. Марка впервые в жизни окружала одна лишь чернота, и он был этому не рад. Снежные поля были куда более приятным зрелищем. На корточках, порой переходя на четвереньки, парень старался держаться поближе к сырой земле, жадно хватая еще прохладный воздух. Глаза слезились, и через пару минут юноша уже даже не вытирал слезы, перестав тратить на это силы. Шаг за шагом, углубляясь в лес, атмосфера раскалялась огнем пожара впереди. Дым становился все краснее и ярче, тенями отпечатывая не себе деревья, что когда-то росли впереди.

Треск горящего дерева теперь был похож на перестрелку. Все было именно так, ведь Марк никак не мог оторваться от земли, боясь сжечь голову воздухом и раскаленным дымом. Колени тряслись от страха и напряжения, с трудом сгибаясь так, как парню это было нужно. Пластиковая броня на униформе становилась мягкой и податливой от температуры, и теперь была больше похожа на резину, оставляя парня совсем беззащитным. Снег в шарфе кончился и осталась лишь вода, что уже не холодила лицо, а высокими темпами испарялась в небольшие потоки пара.

Треск деревьев плавно перешел в стук топором. Марк бредет по лесу уже довольно долго. И именно сейчас он почти добрался до нужного ему места. Юноша присел у обугленного ствола и начал прислушиваться.

— Все по левую руку, — парень жадно глотал воздух у самой земли. — Хоть бы не заметили.

Пробираясь через горящий над головой огонь и невероятный жар, парень понял, что это была очень плохая идея. Его шапка уже начала плавиться и вонять, как и волосы под ней, а кожа на лице готова была покрыться омерзительными пузырями от ожогов. Марк взял в руки горсть сырой земли и измазал ей все места, что казалось, вот-вот загорятся. Сырая земля подарила надежду на то, что дальше путь будет попроще, но продвинувшись чуть дальше, Марк вывалился на вырезанную в лесу просеку. Всего метров шесть в ширину, но сколько же тут было поваленных деревьев.

С начала пожара прошло всего часа три — четыре, а эти люди уже успели подготовиться к приходу огня. Даже сейчас они не переставали стучать топорами, сконцентрировано удаляя лес, чтобы тот не перенес пламя в их дома. Если бы этот народ не поймал подельника Хайле, то вряд ли бы успел встретить пожар так. План пошел плохо с самого начала.

Марк осмотрел дым вокруг, но так и не смог ничего в нем разглядеть. В ход пошли уши, но и они улавливали лишь грохот топоров по левую руку. Это значило, что пора идти. Марк почти что по собачьи перебежал просеку и оказался в живом, нетронутом огнем лесу, пусть даже и задымленном. Он начал брести туда, где, по его мнению, должны быть клетки. Шаг за шагом углубляясь в логово врага он молился всем, кому только можно, лишь бы его не нашли. И если с рядовым воином этого племени он бы справился, то наткнуться на ту же рыжую маску — плохой исход. Клинки этого народа были намного длиннее, чем нож парня, а значит преимущество на их стороне. В любом случае, все решает размер инструмента.

Дышать становилось все тяжелее и тяжелее, и Марк искренне надеялся, что машина подберет его на обратном пути. Ногами он не пройдет этот путь, слишком мало кислорода. И даже сейчас, наткнувшись на стену, которую он постоянно видел из клетки, он думал лишь о том, ка как бы вдохнуть чистого, полного кислородом, воздуха.

Стена ограждала лишь одну сторону поселения от внешнего мира, с другой стороны Марк такую не видел, а это значит, что нужна она была больше для того, чтобы разделить пространство, вынося за пределы дома все самое плохое. Например, клетки для пленных. Вдоль стены располагалось много разных построек, но Марк пытался выхватить взглядом из дыма именно ту, которая ему нужна.

Звук шагов и чьего-то голоса неподалеку, заставили Марка упасть на землю, и притвориться бревном. Он вжался в еще не растаявший снег так сильно, как только мог. Шагов становилось все больше, а нервные разговоры лишь крепчали. Люди толпились, и впереди, и слева, и даже за стеной. Парень лежал и выжидал момент, когда можно будет идти, пытаясь разглядеть хоть что-то в плотном дыму. Минута, потом прошла вторая, люди большим потоком, то приходили, то уходили, никак не оставляя парня наедине с пожаром.

Марку изрядно надоело лежать в мокром снегу, и он потихоньку начал подниматься на четвереньки и ползти вперед. Слышно было, что люди ходят по одному и тому же маршруту, совсем не подозревая, что пора бы искать врага среди их родного дома. В стене впереди был проем, через который местные и покидали селение. Марк подкрался настолько близко, что уже мог слегка различать фигуры в плотном, подсвеченном огнем дыму, в котором из-за близости к очагу пламени начали летать горящие угольки. Словно красные звезды перед Марком летали маленькие искры. Он вслушался в окружение, и как только услышал, что разрыв между людьми вырос, он моментально сделал бесшумный рывок, пересекая тропу, по которой шли тушить лес люди в керамических масках.

Плюхнувшись на землю, сразу после тропы, Марк замер, пытаясь понять, видел ли его кто-то, но шаги не прекращались, и сейчас было слышно, как люди обсуждают методы тушения пожара. Пронесло.

Вот она, камера. А за ней вторая. А дальше третья. Марк добрался именно туда, куда и хотел прийти. Он поднялся на корточки и медленно пошел осматривать постройки. Первая была с большой дырой над костровищем. Эту дыру когда-то оставил сам Марк, вот только думать он об этом сейчас никак не хотел. Воспоминания тяжким грузом лежали на нем. Равно как и восемнадцать мертвых солдат.

Вторая была целая, но огонь около нее не горел. Марк аккуратно обогнул ее, оказавшись у решетки и вгляделся в темноту.

— Фин, — шепотом произнес он, но не услышал ответа. Марк попытался сделать охрипший голос чуть громче. — Фин!

Из темноты вынырнула фигура упитанного, большелицего человека. Все его лицо было покрыто коростами и шишками, от давно заживших ран. Он приложил беспалые руки к решетке и вгляделся в лицо Марка. — Наконец-то.

— Ты, кто, блядь, такой? — испугано отшатнулся Марк.

— Группа разведки, нас захватили почти два месяца назад. Ну же, доставай меня отсюда!

— Подожди, я еще не всех нашел. Ты первый в очереди, жди!

— Да не могу я уже ждать! Открой долбанную решетку!

— Помолчи и не шуми, иначе точно не выберешься отсюда.

— Тогда я буду…

— Что? Кричать? Валяй, — Марк, понимая психологию пленника как никто другой, направился к третьей камере, но в ней никого не было, и как бы он не шептал в темноту, никто не появлялся. Оставалась последняя, четверная.

— Фин!

— Да. Я тут.

— Ты нахрена сюда залез? — пытался разрядить обстановку Марк, дрожащими руками доставая ключи из кармана.

— Сержант. Надо быстрее, их тут как насекомых в квартире.

Марк приложил к замку два гаечных ключа, в надежде отломить душки. — Блядь, не подходит. Замок другой.

— И че делать? Блядь, че делать-то? — чуть ли не в истерике бился Фин.

Марк прижался к решетке, в поисках того, что могло бы легко сломаться. Он тщательно осматривал все, начиная от коробки, что была вмурована в стену, заканчивая сваренными между собой прутьями. Он оббежал камеру вокруг, и вновь вернулся к железу. Все было сделано хорошо. Даже не придраться.