На «Орле» в Цусиме: Воспоминания участника русско-японской войны на море в 1904–1905 гг. - Владимир Костенко

Корабли эскадры, наконец, заняли свои места, назначенные по диспозиции, и тут выяснилась полная невозможность начать погрузку при штормовом ветре. Рейд был открыт для волнения, и уже в одной миле от берега ветер, дувший с материка, разводил такую волну, что все корабли сильно качались. Хотя на этом побережье Африки Ангра-Пекена считается лучшей бухтой, но она оказалась малоподходящей для погрузки с пароходов борт о борт.

«Нахимов» поднял сигнал, что у него потек холодильник, требуется трое суток для исправления. Адмирал приказал младшему флагману контр-адмиралу Энквисту сдать командование крейсерами и транспортами командиру «Авроры», а самому перенести флаг на «Нахимов» и идти вглубь бухты к берегу для исправлений. По сведениям штурманов, простоим здесь не менее четырех суток.

Ветер достиг мощности самого сильного шторма. Хорошо, что мы своевременно успели достигнуть стоянки, иначе нас основательно потрепало бы в открытом океане.

На «Суворове» в момент подъема сигнала оборвало фалы и унесло все флаги в море за борт.

29 ноября. Шторм затянулся. Мы не можем приступить к погрузке. Ветер несколько стихает только с наступлением ночи до утренней зари. Пытаемся грузить по ночам. Угольщики уже вышли из гавани и стали между берегом и броненосцами, готовые пришвартоваться к своим кораблям по первому приказу, как только позволит погода.

В связи с наступившими холодами и сухостью воздуха небо стало необыкновенно ясным. Луна только что родилась, и ее тонкий серп к 10 часам уже скрывается на западе в океане.

На «Орле» с приходом в Ангра-Пекена произошел печальный случай, который сильно испортил бодрое настроение кают-компании. Штурман прапорщик Титов, призванный на военную службу из запаса коммерческого флота, сошел с ума. Он прошел исключительно суровый путь, начал еще с 16 лет плавать юнгой на американских парусниках, добился звания шкипера и на парусных шхунах не раз огибал не только мыс Доброй Надежды, но и южную оконечность Америки — мыс Горн. Много вынес и пережил. Наконец, чувствуя приближение преклонного возраста, решил ошвартоваться в тихой семейной гавани на берегу. Но война опрокинула все его мечты. Он и помешался на мысли, что его посылают на убой и он уже никогда не вернется к своей жене. Сначала он стал странно заговариваться и фантазировать, а сегодня наш старший врач Макаров констатировал вполне определенно, что бедняга безнадежно впал в помешательство.

Доктор говорит, что через некоторое время он начнет буйствовать и тогда придется его изолировать, поместив в отдельной каюте с санитаром. Больного, конечно, сдадут на госпитальный «Орел», а затем по приходе на Мадагаскар спишут в Россию, но пока приходится мириться с присутствием его на корабле. Все офицеры относятся к нему с большим участием и предупредительностью, но присутствие психически больного угнетающе действует на окружающих.

2 декабря. Штормовая погода вызвала задержку нашей стоянки дольше предположенного времени. За четверо суток броненосцы несколько раз пытались начать погрузку угля, когда казалось, что ветер стихает. В результате почти все корабли получили повреждения. У одного угольщика — надводная пробоина в борту; на «Ослябя» сорван шест сетевого заграждения и получена большая вмятина обшивки, вызвавшая расстройства швов и течь; на «Суворове» погнуло дуло 75-миллиметрового орудия в батарее; на «Орле» исковерканы полки сетевого заграждения по левому борту.

Но сегодня на рассвете ветер с материка внезапно стих. Установился полный штиль. Океан успокоился, и все наши корабли поспешили воспользоваться благоприятным моментом для погрузки. К «Орлу» подошел немецкий угольщик «Церес». В 4 часа утра началась приемка угля, а в 7 часов вечера работа была закончена: принято 870 тонн. На этот раз работа на «Орле» шла очень бойко. Наш старший офицер простудился и слег, его заменил старший минный офицер Никонов. Перед погрузкой он обратился к фронту команды с призывом «постараться». Чтобы вызвать соревнование с другими кораблями и заинтересовать людей успехом работы, он сам каждый час выписывал мелом на доске цифры погруженного всеми кораблями эскадры угля. Была составлена таблица, показывающая, сколько угля принято от начала погрузки и сколько еще остается погрузить до полного предписанного запаса.

Оказалось, что даже этих элементарных мер было достаточно, чтобы поднять энергию команды и вызвать интерес к результатам работы. Офицеры еще раз могли убедиться, что человеческим обращением можно сделать гораздо более, чем руганью и зуботычинами. Помогла также и прохладная погода.

Немецкие власти в Ангра-Пекена отнеслись к нашей эскадре весьма предупредительно, в погрузку никак не вмешивались и разрешили стоять в своем порту сколько потребуется. С «Суворова» были посланы с визитом к местному губернатору два офицера штаба, которые были приняты весьма любезно.

Здесь находится в данный момент значительный экспедиционный корпус германских сухопутных войск, так как Германия в этих краях ведет войну с туземным племенем гереро, которое владеет обширными территориями в глубине материка.

Германия, выступившая на путь колониальных захватов лишь с начала девяностых годов, поспела к шапочному разбору, когда лучшие земли в Африке были уже присвоены Англией, Францией, Бельгией и Португалией. Однако на западном берегу Южной Африки Германии удалось завладеть малозаселенной и пустынной областью к северу от Оранжевой реки, на юг от которой простирается Капская колония англичан. К востоку же от Ангра-Пекенья в 300 милях от берега океана лежит пустыня Калахари.

Интересна история этой германской колонии. Еще в 1883 г. берлинский купец Людериц проник в эти места и сумел завязать сношения с племенем готтентотов, у которого ему удалось купить прибрежную полосу протяжением в 330 километров. Дикари за безделушки, водку и старое огнестрельное оружие продавали свои богатства — земли и стада. А вожди племени охотно снабжали предприимчивых представителей «европейской цивилизации» необходимыми им рабочими руками, отдавая в фактическое рабство своих подданных.

Затем за германскими купцами и миссионерами появились, как водится, и германские войска. Предложив готтентотам помощь против их врагов — племени гереро, немцы искусно вмешались в распри африканских народов. В 1890 г. немцы возвели в сан вождя племени гереро своего ставленника Магереро, пьяницу и тунеядца, который санкционировал захват немцами всех лучших земель. Началось вытеснение народа гереро из плодородной области в пустыню. Этот свободолюбивый народ, уже бежавший ранее с юга под напором англичан, теперь попал под удар немцев.