Гнев и радость - Дженнифер Блейк

— Спасибо, милая.

— Куда ты? — окликнула ее Саммер.

— На ловлю змей, — вырвалось у Джулии, но она тут же поправилась: — Не обращай внимания, это шутка. Просто немного поработаю.

Она уже дошла до лестницы на задней галерее, когда услышала шлепанье босых ног за спиной.

— Джулия! Подожди!

Джулия резко обернулась. Понизив голос, она спросила:

— В чем дело?

— Ты на съемочную площадку? — Глаза девочки казались слишком большими на ее маленьком личике.

— Вроде того.

— Но ведь уже почти стемнело.

— Я знаю, но я ненадолго.

— Но ты ведь только что вышла из больницы, и не из игрушечной.

— Со мной все в порядке. Не беспокойся.

— Разве ты не боишься?

Выражение обеспокоенности на лице Саммер было трогательным. Джулия поднялась к ней по ступенькам и обняла ее одной рукой. Она призналась:

— Да, немного, но все будет хорошо. Я буду осторожна. Только не забудь отдать конверт тете Тин.

Девочка согласилась, хотя в глазах ее все еще было сомнение. Она побежала обратно в дом, а халат тети Тин волочился за ней по полу. Джулия посмотрела ей вслед. Когда дверь за Саммер закрылось, она быстро вышла к своей машине.

Проезжая в ворота на съемочную площадку, Джулия помахала охраннику. Припарковавшись у вагончика, она повернула ключ в замке зажигания и выключила фары. Она сидела в темноте и смотрела на большой, какой-то нескладный автомобиль, стоящий перед ней. Он казался темным и пустым, как и три другие, запаркованные по соседству, после участия в сегодняшних съемках возле больницы.

Все ушли. Лодочный клуб был закрыт, только над входом горела желтая лампочка. Офис и грузовик с гардеробом были пусты. У лодочного пирса на привязи стояли два катера с каютами, а ялик тихо постукивал о сваю, к которой был привязан. Больше ничего не шевелилось. Единственной живой душой здесь, кроме нее, был охранник, вернувшийся в будку читать газету, как только Джулия проехала за ворота.

Джулия вышла из машины, легонько хлопнув дверью. По пути к вагончику она перебирала ключи, отыскивая подходящий к замку. Сунув ключ в замочную скважину, она повернула его и распахнула дверь. Она помедлила, заглянула внутрь, но там было тихо и темно. Перешагнув через железный порожек, она вошла в помещение и зажгла свет.

Никого.

Вздохнув, она двинулась к обеденному столу, чтобы положить на него свой заплечный мешок. Потом вернулась, закрыла дверь и заперлась изнутри. Как всегда, дневная жара нагрела металлический вагончик. Она включила кондиционер и стала стаскивать с себя свитер.

Когда она наклонилась вперед, волосы упали ей на лицо. Она откинула их со лба. Этот жест вызвал приступ пульсирующей боли в том месте, где пальцы коснулись бинта. Оставив свитер в покое, она вышла в, маленькую спаленку в поисках резинки, чтобы подобрать волосы. Найдя одну, она собрала волосы в пучок и закрепила его на затылке. Поправив торчащие пряди, Джулия вернулась на кухню.

Вино, решила она, и немного сыра с крекерами. Достав продукты из холодильника, она положила их на стол, поставила два бокала и разложила пару салфеток. Наполнив свой бокал из охлажденной бутылки, она села обратно на скамейку. Неторопливо потягивая вино, она принялась ждать.

Бокал почти опустел, когда свет фар подъехавшей машины осветил парковку и послышался хлопок двери. Мгновение спустя в домик постучали.

— Джулия? Ты там?

Джулия встала и открыла дверь.

— Бог мой, поверить не могу, что ты здесь одна после всего того, что произошло, — сказала Офелия, входя. — Должно быть, ты ждешь смерти или вроде того.

— Я думаю, все будет тихо, — произнесла Джулия, возвращаясь на свое место.

Офелия недобро засмеялась:

— Ты правильно считаешь. Так в чем же дело?

— Присядь, — Джулия наполнила второй бокал. — Я хотела обсудить график съемок на предстоящие несколько дней. Надо внести кое-какие поправки, раз уж мы с Буллом переделали концовку.

— Я не могу долго оставаться, меня ждет эта большая игра. — Офелия присела на краешек скамьи напротив. — В любом случае, не лучше ли тебе поговорить об этом с Буллом? Ведь он сейчас за главного, а ты — его первый ассистент. Я к этому не имею особого отношения, только слежу за тем, чтобы все, что говорят твои ребята, доходило до нужных ушей.

Джулия подняла брови:

— Как это понимать? Булл по-прежнему прислушивается к твоим идеям. По правде говоря, я хотела, чтобы он присоединился к нам, но, кажется, он почему-то немного здесь нервничает, сказал, что слышал шорох в стенах или шкафах, или в вентиляции. Не знаю, что это может быть, если только крысы.

— Мужчины иногда словно дети, — пожала плечами Офелия. — Но о чем ты хотела поговорить?

— Я думала, может, ты включишь кое-что в сцену похищения Саммер, например взрыв, когда она чуть было не погибла. У нас это заснято на пленку, помнишь? Камеры стрекотали, когда Рей подхватил ее на руки и прыгнул в воду. Это было изумительно, жалко было бы не использовать этот эпизод.

— Понимаю, — кивнула Офелия, — что еще?

— Я также думала переснять последнюю часть сцены погони до взрыва. Рей должен будет — на месте Вэнса, конечно, — прыгнуть с ялика в катер, идущий на полной скорости, сразиться с двумя бандитами, похитившими Саммер, выбросить их за борт, вроде местного Джеймса Бонда. В этом месте мы смонтируем пленку с Реем и Саммер, уже отснятую. После этого… — Джулия замолчала. Она подняла подбородок, повернув голову в сторону.

— Ты слышала?

— Что? — Офелия быстро обвела взглядом вагончик.

— Не знаю, какое-то шипение.

— Ничего не слышала.

— Нет? Наверное, нервозность Булла передалась мне. О чем я говорила? Ах, да, о сцене с Саммер. Мы можем снять Вэнса выходящим из воды с бесчувственной Саммер на руках. И немножко артистического грима на обоих, якобы они ранены, и будет потрясающий эффект!

— Не вижу причин, почему это сработает.

— Вся прелесть этой пленки заключается, в том, что она была отснята без нарушения законов о детском труде, просто несчастный случай. Я счастлива, что она у нас есть, но ни один здравомыслящий человек не посадил бы Саммер в лодку, готовую взорваться.

Офелия посмотрела на Джулию горящим взглядом. Но почти сразу же улыбнулась и сказала:

— Да, это абсолютная правда. Что касается этой сцены, не знаю, что я могу добавить. Кажется, у тебя все выглядит завершенным.

— Интересно, что ты скажешь о реакции Вэнса, когда он с Саммер оказывается на суше, так сказать. Мы видели, в каком она была состоянии, едва не утонув. Должен ли он быть просто потрясен, решив, что она погибла, потом благодарить Бога, увидев, что она еще жива? Должен ли он быть разгневан? Жаждать мести? Что?