Синева небес - Соно Аяко

— Адвокат — моя знакомая. Если семья Уно откажется платить, в виноватых буду я. Я не могу допустить такого.

— Вы уже заплатили какие-то деньги?

— Нет, пока ничего не платила. Адвокат тоже считает, что будет справедливо, если ее услуги оплатит семья Уно. Но, думаю, если дело затянется, мне придется вмешаться, — призналась Юкико.

— Фудзио Уно как-нибудь выразил вам свою благодарность? Сказал спасибо за вашу заботу?

— Я получила от него письмо.

— Какое письмо?

— Я его еще не распечатывала, — ответила Юкико.

Это не было ложью. Перед тем как выйти из дому, она обнаружила в почтовом ящике письмо от Фудзио. На конверте из грубой бумаги стояли только инициалы «Ф. У.», наверняка надписанные рукой полицейского. Юкико сразу поняла, что это письмо от Фудзио. Однако не стала распечатывать, а отнесла письмо в дом, оставив на дзабутоне в комнате для шитья, и пошла по делам.

По дороге Юкико размышляла о том, что ей не хочется читать его. Оно рождало мрачные предчувствия. Конечно, нельзя сказать, что ей не хочется узнать мысли Фудзио. Однако она достаточно отчетливо представляла, что он там может написать: попытается оправдаться или же опять попросит о чем-то так хитро, что нельзя отказать. Поэтому, возвращаясь домой с покупками, Юкико оттягивала момент, когда она распечатает письмо.

— Вы можете показать мне это письмо?

— Нет, это невозможно.

— Там есть что-то секретное?

— Нет. Но это письмо личного характера, и человек, писавший его, не давал мне разрешения показывать его посторонним.

— Но вы же его еще не прочли? Стало быть, и не можете знать, о чем он вам пишет. Может, он как раз дает свое разрешение? Я могу подождать, пока вы прочтете…

Юкико поставила на огонь чайник, чтобы заварить гостю чай, и пошла в комнату для шитья. Взяв письмо, она тут же вернулась в гостиную, поскольку не вполне доверяла Такато.

Если она прочитает письмо украдкой от Такато, а потом перескажет его журналисту, то он может не поверить. Еще не известно, что он потом напишет в своем журнале. Если же вскрыть письмо при нем и тут же пересказать ему содержание, то, возможно, Такато удовлетворится и уйдет.

Юкико распечатала письмо и принялась читать.

«Как ты поживаешь? Я здоров, хотя ты и пишешь, что нет смысла спрашивать о здоровье человека, сидящего в тюрьме».

Уже от одного этого у Юкико испортилось настроение. Она написала не так. Она писала о том, что в камере предварительного заключения здоровье не требуется. К тому же, Фудзио употребил фамильярные личные местоимения, хотя Юкико не давала такого повода.

«…Я встретился с адвокатом Кадзами. Честно говоря, я был удивлен, что мой защитник — женщина. Она сказала, что ее зовут Нагиса. Имя неплохое, но мне не нравятся женщины в очках. У нее очень строгий вид, и мне кажется, что она знает свое дело, поэтому я согласен с ее кандидатурой.

Приятного в моей жизни мало, разве что только сны. В снах я встречаюсь с разными женщинами. Полицейские говорят, что я хотел убить всех без разбора, но это не так. Пусть спросят у X., с которой я ездил в Иокогаму, у X. Г., что перевела какую-то книгу о Венеции, у Д. Ю. — девушки, которая не хотела учиться и мечтала иметь домик в горах. Пусть спросят у той мадонны из многоквартирного дома, которая прижимала к себе младенца… Все они вошли в мою жизнь подобно сверкающим звездам. И все они приходят ко мне во сне.

И одна из них — ты. Ты приходишь последней. Женщина, подобных которой нет в мире. Я преклоняюсь перед тобой. Мы встретились благодаря вьюнкам.

Я сочинил стихотворение о вьюнке:

Зачем печаль

моей души несчастной

покрыта синевой?

В мучительной борьбе

цветы вьюнка погибнут в полдень,

лишь тень зальет жарой…

За адвоката наверняка заплатит моя семья. Будет лучше, если они заплатят. Я хочу, чтобы этот мерзавец — мой шурин — выложил деньги.

Я не убил ни одной женщины, которая могла принести пользу миру. Я убивал только тех, кто был ничтожеством. Идиотку, что не могла прилично сидеть в электричке; алчную женщину-продавщицу; развратниц, предававшихся похоти. Я ненавижу разврат. Я ненавижу тех, кому он доставляет радость. А вот к тем, кто страдает из-за разврата, я не испытываю плохих чувств.

Извини, что не сдержал своего обещания — не посадил семена вьюнков. Будь я на свободе, я бы непременно сделал это. Верь мне. Я не лгу».

Несмотря на уверения в искренности, Юкико испытала какую-то досаду.

Такато пристально наблюдал за Юкико, пока та читала письмо.

— Я не могу показать вам это письмо. В нем есть сведения, касающиеся только автора, — ответила Юкико.

— А как насчет оплаты услуг адвоката?

— Он пишет, что заплатит его семья.

— А что там еще?

— Стихотворение. О вьюнке.

— Можно прочесть хотя бы стихотворение?

— Нельзя. Вы ведь напечатаете его в своем журнале. А авторский гонорар собираетесь выплачивать?

Это, конечно, была шутка, но Такато воспринял слова Юкико всерьез:

— Обязательно заплатим. И очень много.

— Тогда я поговорю с адвокатом. Скажу ей, что хочу продать это стихотворение. Если она не будет возражать, я уступлю его вам.

— А что там еще?

— Он пишет о том, почему убивал свои жертвы. Или, напротив, не убивал. Похоже, он убивал не всех, с кем встречался. Вероятно, именно это он говорит в полиции.

— Мы очень хотели бы знать подробности. Дело в том, что люди думают, будто Уно убивал всех, с кем встречался. Хорошо бы узнать мнение защитника Уно.

— Нам бывает жаль даже тех, кто гибнет в авариях на дорогах. А ведь Уно-сан прекрасно сознавал, что совершает убийства. Защите, наверное, придется нелегко.

— Но и вы общались с Уно! Вас же он не убил… Возможно, он кого-то еще пощадил. Мы хотим об этом написать…

Тут из кухни послышался свист чайника: закипела вода. Чайник был новый, английского производства, со свистком. Его приобрела в прошлом месяце Томоко — из-за того, что Юкико за шитьем забывала о том, что поставила на плиту чайник.

— Извините. Пойду налью чаю.

Юкико встала и застыла в нерешительности. Ей не хотелось оставлять письмо Фудзио Уно на столе. Но унести его на кухню — это выказать откровенное недоверие Такато, что невежливо. Тогда Юкико с деланным безразличием взяла письмо и как бы машинально положила его на полочку с безделушками, подальше от гостя. Она сделала вид, будто просто убирает со стола все лишнее, освобождая место для подноса с чаем.

На другой день Юкико отправилась в банк и сняла с краткосрочного счета триста тысяч иен, хотя до начисления процентов оставалось еще два месяца. К ней вышел начальник филиала и спросил, зачем ей нужна такая сумма, а потом предложил взять в банке ссуду на ту же сумму — до закрытия ее счета в соответствии с договором, что было бы для нее гораздо выгоднее. Юкико, рассмеявшись, отказалась: «Я не привыкла брать деньги в долг».

Она знала, что не умеет распоряжаться деньгами. Ей не хотелось ради каких-то процентов выполнять утомительные процедуры, и она предпочитала класть деньги на обычный депозит.

Кроме того, Юкико сняла двести тысяч иен со своей сберегательной книжки, и, сложив пятьдесят купюр по десять тысяч иен в подарочный конверт, отправилась в адвокатскую контору Кадзами.

— Адвоката сейчас нет на месте, — виноватым тоном пояснили помощницы Кадзами. Юкико не застала ее, поскольку пришла без предварительной договоренности.

Ничего страшного. Пожалуйста, передайте адвокату вот это, — сказала Юкико, протягивая конверт.

— Но это деньги… Вы доверяете их нам?…

— Я потом позвоню адвокату.

— Да? Как только Кадзами-сан вернется, мы тут же попросим ее перезвонить вам.

Адвокат Кадзами позвонила Юкико в начале восьмого.

— Извините. Я ездила в Тибу… Не стоило так беспокоиться. Уно-сан говорит, что за мою работу заплатит его семья, — сообщила она.

— Но пока-то они еще ничего не внесли?

— Я только неделю назад сделала первый запрос на оплату за сбор материалов, необходимых для оказания юридической помощи.

— Но прошла уже неделя, а вам все еще ничего не заплатили.

— Это верно. Но у них сейчас столько забот! Иначе они бы давно заплатили…

— Если бы это был мой сын, я заплатила бы на другой же день. Думаю, вы поступили бы так же? Я передала вам деньги на тот случай, если семья Уно-сан не заплатит. Если они заплатят, то вы вернете мне то, что они передали, — предложила Юкико.

— Хорошо, так и сделаем. Я по характеру вспыльчива, поэтому стараюсь не спорить.

— Я получила письмо от Уно-сан.

— Когда я была у него, он сказал, что писал вам письмо целых три дня.