Война, прошедшая сквозь миры - BlackRaven

Глаза Хатаке удивленно округлились.

 — Саске? Он жив? Я что-то пропустил?! — воскликнул Какаши.

Обито усмехнулся, поправляя очки и ловя на себе веселый взгляд Анко.

 — Да, и очень многое, — ответил он.

Все засмеялись. Драгоценные минуты свободы, отдыха от бесчисленных боев, погрузили армию в состояние эйфории.

 Киба поднялся на ноги и, взяв Хинату за руку, а другой — поманивая за собой Акамару, покинул круг рассевшихся прямо на земле шиноби, перевязывающих свои раны и общающихся между собой.

 — Надо проверить, как там Утаката и Хан, — пояснил он. — Заодно познакомлю тебя с ними.

Хьюга, помедлив, кивнула.

Югито и Утаката, Хан и Роши, а так же присоединившаяся к ним Темари (после того как Гаара вместе с Хаку и Саем решили отправиться на поиски заранее эвакуированного приказом Наруто населения Конохи) сидели и о чем-то оживленно беседовали.

 — Ну прямо демоническая тусовка, — пробормотал Киба. И, когда на него обратили внимание, спросил. — Ну, как вы, ребята?

 — Живы, — пробасил Хан.

 — Живее всех живых, — поправил его Утаката, обнимающий Югито за плечо.

Нии устремила взгляд на Хинату.

 — О, а это, наверное, и есть та самая девушка, о которой ты столько рассказывал? — усмехнулась она.

 Хината, когда на нее устремилось столько взглядов, стала красной, как помидор, и удивленно посмотрела на Кибу. Тот растерянно почесал затылок. Ему не хотелось рассказывать о том, какие развлечения Югито придумывала, пока скрывалась от всех у него дома. В итоге Инузука ограничился простым кивком.

 — Садитесь, что стоите? Нам всем нужен хороший отдых, — улыбнулся Роши, почесывая рыжую бороду.

Вдруг земля под ногами задрожала. Джинчурики и другие шиноби разом вскочили со своих мест.

 — Что... происходит?

 — Древо... Жизни? — прошептал Узумаки, глядя на громадину, выросшую до небес.

После появления таинственного дерева воздух будто стал тяжелее. Заметно похолодало. Звезды, мерцающие в небе, как будто замерли, наблюдая за тем, что происходит на земле и ожидая, что же случится дальше. Блондин проглотил комок в горле, чувствуя, что от так называемого "Древа Жизни" исходит вовсе не благоприятная чакра. Это было что-то странное, сложно поддающееся описанию.

Хотя нет... Наруто, глядя на плод трудов Второго Хокаге, внезапно почувствовал, будто всю планету накрыло какой-то завесой, эдаким вездесущим забором. Они все... все люди на планете... словно муха, пойманная в перевернутый стакан, поставленный на стол, оказались под надзором чего-то сложно поддающегося осмыслению. Чего-то великого и одновременно ужасного...

 — Это Джуби? — спросил Наруто у Саске, чувствуя, что дерево вселяет в него еще больший ужас, чем огромный монстр, который разнес всю страну Железа одной Бомбой Хвостатого.

 — Похоже, его финальная, завершенная форма, — предположил Учиха, разглядывая НЕЧТО глазами бога. Впервые за время их разлуки... нет... впервые за всю свою жизнь Наруто увидел то, что никак не ожидал увидеть у Саске. Страх! Страх, поселившийся в его глазах... Страх, который невозможно было скрыть. — Неужели оно созрело внутри Мадары?

Учиха глубоко вдохнул и устремил взгляд на Изуну.

 — Боюсь, ты ошибаешься. Это не просто Десятихвостый. Шинджу являлся лишь малой частью великого целого — Древа Жизни. И в своей полной трансформации он был бы лишь маленьким деревцем, эдаким росточком от того, что вы видите сейчас, — ухмыльнулся Второй Хокаге. — Перед вами божество, которому некогда поклонялись люди. Это оно породило на свет чакру и Шинджу. Чакра одного из сыновей основателя мира шиноби, которая жила в моем брате, пробудила его.

Саске удивился. А удивить его было нелегко.

 — Ты... знал о связи Индры и Мадары? Даже сам Мадара, кажется, об этом не догадывался до нашей с ним встречи! — выдавил он.

 — Божество? То дерево, с которого мать старика Хагоромо сорвала плод? — пролепетал Узумаки.

Изуна кивнул, отвечая тем самым сразу на вопросы обоих шиноби.

 — Откуда оно здесь?! — спросил Наруто.

 Учиха ухмыльнулся.

 — Человек по имени Шисуи совершил обряд в древнем храме, в котором раньше поклонялись Древу. Благодаря ему божество смогло выбраться и прорасти из плода, известного под именем Джуби, — пояснил Изуна, не видя смысла скрывать правду.

 — Обряд? Мадара говорил о каком-то обряде подчинения Десятихвостого... — вспомнил Саске. — И о том, что Джуби не будет интересоваться кровью Учих.

 — Это была ложь. Шисуи работал на меня. Вернее, его отец, Кагами, работал на меня, разделяя мои взгляды. Он был единственным посвященным в нашу с Древом тайну и должен был подготовить сына для того, чтобы рано или поздно тот исполнил данную мной миссию.

Саске и Наруто переглянулись, упорно ничего не понимая. 

 — Древо общалось со мной мысленно. Еще когда я был ребенком. Если у моего брата, как и у вас, была связь с Рикудо Сеннином, то со мной связалась сила, намного более древняя и великая. — произнес он, касаясь рукой огромного ствола, который, как казалось, еще вырос в ширину. — А вы знаете, что тот плод, что Кагуя Ооцуцуки съела, был точно таким же, как и Десятихвостый? Он был живым. Неудивительно, что Древо рассердилось, когда она лишила его дитя жизни.

Наруто вздрогнул.

 — Что за чушь?! Ты хочешь сказать, что мать старика Хагоромо съела Десятихвостого? — выпалил он.

 — Примерно так. И за это она была проклята, — ответствовал Изуна, не отрывая руки от коры Древа. Он закрыл глаза, будто прислушиваясь к чему-то. — Но Древо рассержено на людей. Вместо того, чтобы вдыхать жизнь, оно селит смерть. Так что сейчас уместнее будет называть его Древом Смерти. Долгое время, забытое людьми, оно обитало в недрах нашей планеты, и теперь, когда время пришло, решило показаться на свет. Мое предназначение исцелить Древо, очистить его, и вернуть добро в этот мир. Именно поэтому мне судьбой был подарен Сусано, способный обращать тьму в свет, и отсекать от души всё, что тянет ее вниз.

 — Что?! — одновременно воскликнули Саске и Наруто.

 Изуна кинул на них насмешливый взгляд через плечо.

 — Вечное гендзюцу, да? Глупый план моего брата... Человек в маске, гость из будущего, подсказал ему эту больную идею. Я никогда не верил, что мир исцелится, если будет существовать в иллюзии, где существует только хорошее, — пробормотал Второй Хокаге.

Он вздохнул.