Сочинения - Данте Алигьери

64 (CVI)

Стремление к тому, что с правдой дружит,Внушает мука сердцу моему,И, дамы, потому,Бичуя всех почти без исключенья,

Скажу — и вы грешны:Высокой цели красота не служит, —Ничто для вас Амора повеленья,И ваши побужденьяСуть низменны наперекор ему.

Запомнить вы должны,Особенно когда вы влюблены,Что в мире силу нашуДано и прелесть вашуЕдинственно любви соединить,

И, чем в пороке жить,Уж лучше красоту скрывать умело,Что назначенью своему чужда.Но стоит ли трудаСудить о том, когда

Нет женщины, чтоб, рассуждая зрело,От красоты отречься захотела.Счел добродетель для себя излишнейОднажды человек и стал скотом.Как странно, чтоб рабом

Владыка стал по собственной охотеИль был бы смертный радПочить! О Добродетели ВсевышнийРадеет, и благодаря заботеЕго в таком почете

У божества любви она, при комИзвечно состоятЛишь избранные. Из прекрасных вратБлаженная выходит,И даму вновь находит

Свою, и служит ей, и в ней живет,И все, что обрететВ пути, украсит бережной рукою,Умножит, смерти не боясь, она.Ты небом рождена,

И смертному однаТы власть даруешь над самим собою,И счастлив обладающий тобою.Ничтожный раб — не господина только,Но раб раба, — кто ею пренебрег,

И никому не впрокПоследствия, которыми опасноПренебреженье к ней.Такой владыка раб убог настолько,Что светоч разума искать напрасно

В его глазах, и ясно —С безумцем бы любым сравниться могОн в слепоте своей.Но чтобы поняли меня скорей,Я должен первым делом,

И в частностях, и в целом,Доступнее представить мысль свою —Ведь слово, сознаю,Неясное до умственного взораДоходит редко, и, желая вам

Помочь, своим словамОткрытый смысл придам:В порок впадает человек, коль скороПорок не встретил у него отпора.Дорогою страданий раб-бедняга

Покорно за хозяином бредет,Куда прикажет тот.За обещающею власть наживойТак гонится скупец:Бежит, не находя покоя, скряга,

Объятый жадностью нетерпеливой,Безумец нечестивый,Кого одно волнует — цифры, счет.О жалкий ум — слепец!Приходит смерть, и с ней — всему конец:

Какой, мертвец, победойПохвастаешь, поведай.«Да никакой», — ответишь, знаю я.И колыбель твояБудь проклята — все началось оттуда!

Хлеб, съеденный тобою, зря пропал:Его б я псу отдал!Одно ты в жизни знал:В руках и днем и ночью денег груда;Но и сие недолговечно чудо.

К богатству неумеренность приводитИ к разорению ведет равно,И ей превращеноВ рабов немало смертных: этой долиНепросто избежать.

Фортуна, Смерть, что с вами происходит?Деньгам нетрачеными быть доколе?Их уничтожьте, что ли,Но есть ли смысл? Ведь свыше нам даноПристрастье. Разум, знать,

Во всем повинен, коль себя признатьОн смеет побежденным.Каким порабощеннымСтал господин, кого рабом рабаВдруг сделала судьба!

Со мною вместе обратите окоТуда, скоты и всякий прочий сброд:Нагой, среди болотИ по холмам бредетНарод, что добродетель чтит высоко,

А вы спешите влезть в наряд порока.Пусть добродетель пред скупцом предстанет,Что мир способна предлагать врагам,И пусть к своим деламОна склонит того, кто сторонится

Ее и прочь бежит.Пусть позовет его, потом приманит, —Ведь он приманкой может соблазниться.Но тот не шевелится;Приманку он берет, оставшись сам,

И пожалеть спешитДарящую, чья доброта сулитДоходы ей едва ли.Хочу, чтоб все узнали:Преображают люди, кто — кичась,

Кто — скромником держась,Кто — по-другому, дар в предмет продажиИ вводят покупателя в расходОгромный. Что же тот?Он так скупцов клянет,

Что о потере не жалеет даже.Другого бьет скупец, но и себя же.Частично, дамы, я раскрыл порокиЛюдей пред вами, — презирайте их;Немало и других,

Упоминать о коих не пристало —Удерживает стыд.В одних пороках — всех других истоки.Понятье дружбы в мире смутным стало,А ведь добро одних

В добре других людей берет начало,Добро с добром роднит.Смотрите, как закончу: та, что мнитСебя неотразимой,Пусть не спешит любимой

Себя, что б ни внушали ей, считать.Вот если б злом признатьКрасу и счесть любовь неблагородной,Животной страстью, — разговор иной.О, глупость дамы той,

Что связи меж красойНе чувствует и добротой природнойИ мнит любовь от разума свободной!Канцона, невдали отсюда дамаИз наших мест живет,

И всяк ее зоветПрекрасной, мудрой, вежливой, — не странно:Бьянка она, Джованна,Контесса, — имя, в коем та же суть.К ней поспеши, другим не доверяя,

Скажи, кто ты такаяИ для чего тебя яНаправил к ней, и прежде с ней побудь,А там она тебе укажет путь.

65 (CXVI)

Амор, таить не стану от людейМоей печальной доли,Пускай услышат горестную речь.Исторгни слезы из моих очей

Для изъявленья боли,Внуши слова, какими скорбь облечь.Меня ты хочешь гибели обречь —И я об этом вовсе не жалею,Лишь молвить не умею,

Сколь глубоко твой жар в меня проник.Но если перед тем, как в землю лечь,Весомые слова найти успею,Услышан да не буду я моеюЗлодейкою, чтобы прекрасный лик

Не омрачила жалость ни на миг.Не допустить ее бессилен яВ мое воображенье,Куда о милой думам путь открыт.В терзаньях бедная душа моя

Находит вдохновенье,И образ злой красавицы творит,И на причину мук своих глядит,Кляня себя в пылу негодованьяЗа то, что огнь желанья

Зажгла в себе: не мог он вспыхнуть сам.Какой разумный довод усмиритКипенье чувств, какие заклинанья?Страданья превращаются в стенанья,И подступают к сомкнутым устам,

И по заслугам воздают глазам.Невольник, образу ни в чем томуЯ не противоречу,И он, жестокий победитель мой,Прообразу живому своему

Влечет меня навстречу,Как все, влекомый к схожему с собой.На солнце снег становится водой,Я знаю, только я — как тот несчастный,Что, не себе подвластный,

Идет на смерть, не повернет назад.И там, на грани бездны гробовой,Я словно слышу приговор ужасныйИ взор вокруг ищу небезучастный,Но всюду, хоть ни в чем не виноват,

Убийственный все тот же вижу взгляд.Амор, о том, как я, сраженный им,В бесчувствие впадаю,Единственный ты можешь рассказать:Ведь я, что делалось со мной самим,

Не помню и не знаю,Не в силах прерванную нить связать.Едва в себя я прихожу опять,Смотрю на рану, что меня сгубилаИ ужас мне внушила, —

В себе я разуверился давно.По бледности моей легко понять,Какая молния меня сразила;И пусть с улыбкой — так оно и было! —Ее в меня метнули, все равно

Мне утешение не суждено.Вот что, Амор, ты натворил в горах,Над речкой, над которойВсегда со мной выигрывал ты спор.Живой и мертвый, я — в твоих руках,

И, вестник смерти скорой,Сверкает предо мной жестокий взор.Не вижу никого средь этих гор,Кого бы участь горькая задела,И нет любимой дела

До мук моих. Добра не будет мне.А та, которой твой наскучил двор,Гордыни латы на себя наделаИ может грудь стреле подставить смело:Ведь безопасен сердцу ты вполне,

Надежно скрытому от стрел в броне.Прощаюсь, песня горная, с тобой.Ты город мой увидишь, может статься,Где мог бы я остаться,Не будь Флоренция любви чужда.

Войдешь в нее — скажи: «Создатель мойНе станет с вами более сражаться.В цепях не может он до вас добраться.Уймись жестокость ваша — и тогда,Невольник, не вернется он сюда».

Стихи о каменной даме