Стрекоза в янтаре - Диана Гэблдон

и Сына, и Святого Духа! — бормотал он, продолжая креститься. — Это же Белая Дама!

— Белая Дама! — эхом откликнулись остальные, и в голосах их звучал панический страх.

«Вышитая рубашка» все еще отступал, жесты этого типа носили уже менее христианский характер и не походили на осенение себя крестом, хотя цель, очевидно, преследовали ту же. Он тыкал в меня мизинцем и указательным пальцем, расставив их наподобие рога — старинный знак защиты от дьявола, — и вспоминал всех святых подряд, от Троицы до значительно менее могущественных, так быстро бормоча латинские имена, что они сливались в сплошной поток.

Я стояла посреди улицы совершенно ошарашенная, пока новый ужасный пронзительный крик не вернул меня к реальности. Слишком занятый своим делом, чтобы замечать, что происходит вокруг, бандит, насиловавший Мэри, удовлетворенно хмыкнул и начал ритмично двигать бедрами под аккомпанемент сдавленных криков девушки.

Я рванулась вперед, подбежала к нему, занесла ногу и изо всей силы пнула в ребра. Воздух вырвался из его легких с испуганным «уф», и он завалился на бок.

Один из сообщников метнулся к нему, схватил за руку и заорал:

— Вставай, вставай! Это Белая Дама! Бежим!

Но насильник, весь во власти обуревавших его животных инстинктов, лишь тупо пялился на приятеля и снова сделал попытку навалиться на Мэри, которая неистово крутилась и корчилась, пытаясь высвободить свои юбки.

Наконец «вышитой рубашке» и «зеленому» удалось поднять негодяя на ноги. Штаны у него были спущены, испачканный в крови член, дрожа от неудовлетворенного желания, торчал между болтающимися завязками рубашки.

Топот приближавшихся шагов отрезвил его. Друзья бросили его на произвол судьбы и пустились наутек. Изрыгая проклятия, он затрусил в ближайшую подворотню, спотыкаясь и на ходу натягивая штаны.

— На помощь! На помощь! Жандармы! — донесся из подворотни испуганный голос, обладатель которого пробирался в темноте, спотыкаясь о кучи мусора.

Никогда не слышала, чтобы разбойник или злодей ползал в подворотне, призывая жандармов на помощь; впрочем, в моем теперешнем шоковом состоянии меня почти ничто не могло удивить.

И все же я удивилась, когда черная тень, выбежавшая из переулка, оказалась Александром Рэндоллом. Он был в черном плаще и широкополой шляпе. Я стояла у стены, вся дрожа. Он бросил взгляд на белый куль — это был завернутый в парусину Мурта, — затем перевел его на еле заметную тень Мэри, почти неотличимую от других теней. С минуту он стоял в нерешительности, но быстро встряхнулся и вскарабкался на железные ворота, из-за которых появились напавшие на нас лица, снял фонарь, висевший на балке.

Я сразу приободрилась: фонарь давал не так много света, но, по крайней мере, разгонял тени, грозившие в любой момент превратиться в новую опасность.

Мэри, скорчившись, стояла на коленях. Она закрыла лицо руками, плечи ее сотрясались в беззвучных рыданиях. Одна туфелька валялась на булыжной мостовой, серебряная пряжка блестела в неверном свете фонаря.

Словно птица, несущая дурную весть, Алекс бросился к ней:

— Мисс Хоукинс! Мэри! Мисс Хоукинс! С вами все в порядке?

Мэри застонала и отстранилась от него.

— He задавайте дурацких вопросов, — резко заметила я. — Как она может быть в порядке, если ее только что изнасиловали?

Я с трудом оторвалась от стены, о которую опиралась, и пошла к ним, с бесстрастностью врача отметив, как подгибаются у меня колени.

Они совсем подогнулись, когда огромная, похожая на летучую мышь тень опустилась вдруг передо мной, с глухим стуком приземлившись на булыжную мостовую.

— Ну и ну! Посмотрите-ка, кто свалился! — воскликнула я и истерически рассмеялась.

Пара больших сильных рук обхватила меня и хорошенько встряхнула.

— Успокойся, англичаночка! — сказал Джейми.

В свете фонаря синие глаза его казались черными и грозно сверкали. Он выпрямился, встал на цыпочки и ухватился за край крыши, с которой только что спрыгнул. Полы синей бархатной накидки свесились на спину.

— Ну давай, спускайся! — нетерпеливо приказал он, глядя вверх. — Ставь ногу мне на плечо и вниз.

Маленькая черная фигурка съехала по его спине, точно обезьянка по шесту.

— Молодчина, Фергюс! — Джейми похлопал мальчика по плечу, и даже в темноте я различила румянец удовольствия, разлившийся по щекам ребенка.

Джейми окинул поле битвы взглядом опытного стратега и послал Фергюса в конец переулка предупредить о появлении жандармов. Приняв необходимые меры предосторожности, он снова наклонился ко мне.

— Ты в порядке, англичаночка? — спросил он.

— Как мило, что ты об этом спрашиваешь, — светским тоном ответила я. — Да, спасибо. Хотя с ней далеко не все в порядке.

Я указала на Мэри. Она все еще сидела скорчившись и дрожала, словно осиновый листик, отвергая неуклюжие попытки Алекса приободрить ее.

Джейми бросил на нее взгляд:

— Да, вижу. А где, черт побери, Мурта?

— Там, — ответила я. — Помоги мне подняться.

Мы подошли к белому свертку, который извивался, точно бешеная гусеница, глухо изрыгая ругательства на трех языках сразу.

Джейми достал кинжал и резко, одним махом, разрезал мешок сверху донизу. Мурта выскочил из него, словно игрушечный Джек из коробки. Волосы у него были выпачканы в какой-то зловонной жиже, в которой валялся мешок, и воинственно торчали дыбом, что в сочетании с быстро наливающимися синяками на лбу и под глазами придавало ему довольно свирепый вид.

— Кто меня ударил? — гневно спросил он.

— По крайней мере, не я, — ответил Джейми, приподняв бровь. — Идем, парень, не оставаться же тут на всю ночь.

— Ничего не получится, — пробормотала я, закалывая волосы шпильками, украшенными бриллиантами. — Ей нужна медицинская помощь. Ей нужен врач!

— Он у нее есть. — Джейми поднял подбородок, посмотрел на меня и снова уставился в зеркало, завязывая шейный платок. — Это ты.

Джейми взял расческу и быстро провел ею по густым рыжим волосам.

— Нет времени заплетать, — сказал он, придерживая одной рукой сзади хвост, а другой шаря в ящике. — Есть у тебя какая-нибудь лента, а, англичаночка?

— Позволь мне.

Я встала за его спиной, собрала концы волос и обвязала их зеленой лентой. После всех событий этой кровавой ночи — и вдруг званый обед!

И не просто званый. В качестве почетного гостя был приглашен герцог Сандрингем с небольшой, но изысканной свитой. Месье Дюверни должен был прийти со своим старшим сыном, известным банкиром. Будут еще Луиза и Жюль де ла Тур, а также д’Арбанвилли. Но особую пикантность вечеру должно было придать присутствие графа Сен-Жермена.

— Сен-Жермен? — удивленно воскликнула я, когда Джейми сообщил мне об этом на прошлой неделе. — Это еще зачем?

— Я веду дела с этим человеком, — возразил Джейми. — Он уже приходил сюда прежде, к Джареду. Хочу понаблюдать, как он будет разговаривать с тобой за обедом. Если судить по тому, как он ведет дела, он не из тех, кто