Бабель (ЛП) - Куанг Ребекка

Энтони был таким же, — сказала Виктория. Хотя — он показал нам несколько точек, где мы оставляли вещи для него. Предположим, мы пошли бы и оставили там сообщения...

«Как часто он их проверяет?» спросила Летти. Проверяет ли он вообще, если ничего не ждет?

«Я не знаю,» сказала расстроенная Виктория. «Но это наш единственный выход».

Я думаю, они будут присматривать за нами», — сказал Робин. После того, что случилось в ту ночь, когда нас поймали — я имею в виду, осталось слишком много неувязок, и теперь, когда мы все вернулись, я полагаю, они захотят с нами связаться».

По выражению их лиц он понял, что это не слишком обнадеживает. Гермес был привередлив, непредсказуем. Гермес может постучаться в ближайший час, или они могут замолчать на шесть месяцев.

Сколько времени у нас есть, в любом случае? спросил Рами после паузы. Я имею в виду, как скоро они поймут, что старый добрый Ричард не вернется?

Никто из них не мог знать наверняка. Семестр должен был начаться только через неделю, и тогда было бы очень подозрительно, что профессор Лавелл не вернулся к преподаванию. Но предположим, что другие профессора ожидали их возвращения раньше?

Кто с ним регулярно общается?» — спросила Летти. «Конечно, нам придется рассказать какую-то историю преподавателям...»

А... миссис Пайпер, — сказал Робин. Его экономка в Иерихоне — она будет интересоваться, где он, я должен позвонить и ей».

«Вот идея,» сказала Виктория. Мы можем пойти в его офис и просмотреть его корреспонденцию, посмотреть, нет ли там встреч, которые он должен был назначить — или даже подделать несколько ответов, если это поможет нам выиграть немного времени».

«Для ясности, — сказала Летти, — вы думаете, что мы должны проникнуть в офис человека, чье убийство мы скрыли, и рыться в его вещах, надеясь, что нас никто не поймает?»

«Самое время сделать это сейчас», — заметила Виктория. «Пока никто не знает, что мы это сделали».

«Откуда ты знаешь, что они еще не знают? голос Летти повысился. «Откуда ты знаешь, что нас не заколют в кандалы, как только мы войдем в башню?»

«Святой Боже», — пробормотал Робин. Внезапно показалось абсурдным, что они ведут этот разговор, что они вообще находятся в Оксфорде. «Зачем мы вернулись?»

Мы должны поехать в Калькутту», — резко заявил Рами. Давай, давай сбежим в Ливерпуль, мы можем заказать билет оттуда...

Летти сморщила нос. «Почему Калькутта?

Там безопасно, у меня есть родители, которые могут нас защитить, есть место на чердаке...

Я не собираюсь провести остаток жизни, прячась на чердаке твоих родителей!

«Это будет только временно...»

«Все успокойтесь.» Так редко Виктория повышала голос, что они сразу затихли. Это как — как задание, вы понимаете? Нам нужен только план. Нам нужно только разложить все на составные части, закончить их, и все будет в порядке». Она подняла два пальца. «Итак, похоже, нам нужно сделать две вещи. Задача первая: связаться с Обществом Гермес. Задача вторая: накопить как можно больше информации, чтобы, когда мы доберемся до Гермеса, они смогли что-нибудь с ней сделать».

«Ты забыла о третьей задаче», — сказала Летти. «Не попасться».

«Ну, это само собой разумеется».

Насколько мы уязвимы?» — спросил Рами. Если подумать, то здесь мы даже в большей безопасности, чем на корабле. Тела не могут говорить, и он не собирается нигде отмываться. Мне кажется, что если мы все будем молчать, то все будет хорошо, не так ли?

‘Но они начнут задавать вопросы», — сказала Летти. То есть, очевидно, в какой-то момент кто-то заметит, что профессор Ловелл не отвечает на письма».

Так что мы продолжаем говорить им одно и то же, — сказала Виктория. Он заперт в своем доме, он тяжело болен, поэтому он не отвечает на письма и не принимает посетителей, и он сказал нам вернуться без него. Вот и вся история. Будьте проще, не приукрашивайте детали. Если мы все будем рассказывать одно и то же, ни у кого не возникнет подозрений. А если мы будем выглядеть нервными, то это потому, что мы беспокоимся за нашего дорогого профессора. Да?

Никто не возразил ей. Они все зависели от каждого ее слова. Мир перестал выходить из-под контроля; важно было только то, что произнесет Виктория дальше.

Она продолжила. Я думаю, что чем больше мы сидим без дела, то есть, чем осторожнее себя ведем, тем подозрительнее выглядим. Мы не можем прятаться и не попадаться на глаза. Мы — студенты Бабеля. Мы заняты. Мы — четверокурсники, теряющие рассудок от всей работы, которую нам поручили. Нам не нужно притворяться, что мы не злимся, потому что студенты здесь всегда злятся, но нам нужно притворяться, что мы злимся по правильным причинам».

Почему-то в этом был полный и абсолютный смысл.

Виктория указала на Робин. «Ты разберись с экономкой, а потом сходи за корреспонденцией профессора Ловелла. Мы с Рами отправимся в точки сброса Энтони и оставим столько зашифрованных сообщений, сколько сможем. Летти, ты займешься своими повседневными делами и создашь впечатление, что все в полном порядке. Если люди будут спрашивать тебя о Кантоне, начинай распространять историю о болезни профессора. Мы все встретимся здесь вечером и будем надеяться, что ничего не случится». Она глубоко вздохнула и огляделась вокруг, кивая, словно пытаясь убедить себя. Мы справимся с этим, хорошо? Мы просто не должны терять голову».

Но это, по мнению Робина, было уже предрешенным фактом.

Один за другим они разошлись по Магпи-лейн. Робин надеялся, что миссис Пайпер не будет дома в Иерихоне, что ему удастся просто оставить сообщение в почтовом ящике, но едва он постучал, как она с широкой улыбкой распахнула дверь. Робин, дорогой!

Она крепко обняла его. От нее пахло теплым хлебом. У Робина защемило в пазухах, что грозило слезами. Он отстранился и потер нос, пытаясь выдать это за чихание.

«Ты выглядишь худым». Она похлопала его по щекам. Разве в Кантоне тебя не кормили? Или ты потерял вкус к китайской еде?

В Кантоне было хорошо, — слабо ответил он. В плавании еды не хватало».

Как им не стыдно. Вы же еще дети». Она отступила назад и огляделась. «Профессор тоже вернулся?»

«Вообще-то, он вернется нескоро». Голос Робина дрогнул. Он прочистил горло и попытался снова. Он никогда раньше не лгал миссис Пайпер, и это было гораздо хуже, чем он ожидал. Он... ну, он сильно заболел на обратном пути».

Правда?

«И он не смог вернуться в Оксфорд, и, кроме того, он беспокоился о передаче инфекции, поэтому он пока находится на карантине в Хэмпстеде».

«Все сам?» Миссис Пайпер выглядела встревоженной. «Вот дурак, он должен был написать. Я должна приехать сегодня вечером, Господь свидетель, этот человек даже не может приготовить себе чай...

«Пожалуйста, не надо», — пролепетала Робин. То, чем он болен, очень заразно. Она распространяется по воздуху в виде частиц, когда он кашляет или говорит. Мы даже не можем находиться с ним в одной каюте на корабле. Он старается видеть как можно меньше людей. Но о нем заботятся. Мы пригласили врача, чтобы он осмотрел его...

«Который? Смит? Гастингс?

Он попытался вспомнить имя врача, который приходил лечить его, когда он подхватил грипп в детстве. «Эмм... Гастингс?

«Хорошо,» сказала миссис Пайпер. Я всегда считала Смита шарлатаном. Несколько лет назад у меня была ужасная лихорадка, и он диагностировал ее как простую истерику. Истерика! Я даже не могла пить бульон, а он думал, что я все это выдумала».

Робин успокоительно вздохнул. Я уверен, что доктор Гастингс позаботится о нем».

«О, конечно, он вернется сюда и будет требовать свои булочки с кишмишем к выходным». Миссис Пайпер широко улыбнулась. Улыбка была явно фальшивой, она не доходила до глаз, но, похоже, она была полна решимости подбодрить его. «Ну, по крайней мере, я могу присмотреть за тобой. Могу я приготовить тебе обед?

«О, нет», — быстро сказал он. Я не могу остаться, я должен пойти и рассказать другим профессорам. Они еще не знают, понимаете?