Честь Джека Абсолюта - Крис Хамфрис

Теперь сумятица схватки разделила Бургойна и Джека; правда, Паксли по-прежнему прикрывал его левый бок, а справа неожиданно появился Уорсли, которого юноша не видал с момента захвата ворот.

— Эй, запад, круши! — вопил девонец, размахивая палашом так, что и валлийцу, и корнуолльцу приходилось порой пригибаться.

Джек уже совсем было собрался выбранить не в меру ретивого дурня, как вдруг перед самым большим из обступавших площадь домов — трехэтажным, с изящными коваными балкончиками и массивной, обрамленной красным мрамором парадной дверью — приметил человека в ночной сорочке. В чем, учитывая, что испанцы выскакивали на улицу из постелей, не было бы ничего удивительного, не красуйся на голове этого малого треуголка того же фасона, что и у португальского майора, но как минимум вдвое больше размером, не говоря уже об огромной кокарде и золотом позументе при ней. А поскольку обладатель столь впечатляющего головного убора еще и орал, отдавая приказы, Джек смекнул, что это большой командир, может быть, даже испанский полковник.

— За мной, ребята, — вскричал он, пришпоривая Лакки.

Трое всадников наскочили на прикрывавших генерала — юноша мысленно уже повысил крикуна в чине — людей. Несколько человек упали, другие бросились бежать, и теперь возле высокопоставленного испанца остался лишь молодой офицер, вооруженный тяжелой кривой кавалерийской саблей. Джек соскочил с коня и атаковал врага с клинком в руке. Громоздкое оружие противника, весьма эффективное в конном бою, мало подходило для поединка, и Джек на три счета выбил его из рук даго. Обезоруженный офицер отшатнулся. Впрочем, походило на то, что он был готов опять броситься на британца, пусть даже и с пустыми руками, но человек в треуголке отдал какой-то резкий приказ (слова почему-то прозвучали знакомо), после чего молодой испанец повернулся и побежал в дом.

У генерала тоже имелся клинок, однако он не выказал намерения защищаться, а, достав шпагу из ножен, протянул ее англичанину рукоятью вперед. При этом он произнес несколько слов на наречии, опять показавшемся Джеку знакомым. В чем-то смутно похожем на итальянское, хотя это наверняка был испанский язык.

— Я не тот, кому следует вручать шпагу, сэр, — медленно произнес юноша.

Испанец, чья аккуратно постриженная бородка была такой же седой, как и его волосы, подумал и, тоже медленно, но очень четко выговаривая каждое слово, спросил по-английски:

— А кому я должен отдать ее, молодой человек?

Построение английской фразы было классически точным.

— Ему, — ответил Джек.

Его собственный командир, возглавлявший отряд, только что подавивший сопротивление защитников площади, обретался неподалеку, и Джек привлек внимание полковника окликом и взмахом клинка. Спустя мгновение Бургойн возник рядом.

— Абсолют. Что у нас здесь?

— Кое-кто тут намерен, как я полагаю, кое-что вам сказать.

— Генерал Игнасио деИрунибени, — промолвил испанец, натянуто поклонившись. — И ваш пленник, сэр.

Шпага была предложена снова и на сей раз принята.

— Полковник Джон Бургойн, — представился победитель и улыбнулся. — Предлагаю договориться, генерал. Как думаете, сможем мы убедить ваших людей проявить покладистость?

— Я могу попытаться. Но должен предупредить вас, сэр, что Севильский полк еще никогда не сдавался, — чуть шепелявя, ответил генерал.

— Ну что ж, попробуем уговорить их нарушить традицию. Ибо город уже нами взят, и лишние жертвы никому не нужны.

Однако если предводители враждебных войск обменивались любезностями, то их подчиненные, судя по доносившимся с соседних улиц крикам и выстрелам, продолжали обмениваться ударами. По большому счету заявление Бургойна было несколько преждевременным, в связи с чем юноша вознамерился велеть Паксли собрать бойцов Третьего эскадрона в кулак, но тут в глаза ему снова бросилась валявшаяся на земле сабля, выбитая им из рук убежавшего в дом офицера… после чего он поймал на себе настороженный, изучающий взор испанского генерала. Когда их взгляды встретились, испанец шагнул вперед и сказал:

— Могу ли я просить, чтобы меня эскортировал этот отважный молодой человек?

— Абсолют? Уверен, что да. Конечно да. А в чем дело?

И тут неожиданно юношу озарило. Генерал хочет убрать его, как фигуру с доски. Если война — это шахматы, как однажды выразился Бургойн, то испанец продолжает разыгрывать партию. И уже сделал в ней важный ход. Своим офицером.

— Прошу прощения, сэр, кажется, я знаю, в чем закавыка. Паксли, Уорсли, за мной.

Вмиг переставший важничать генерал дошел до того, что попытался ухватить за рукав отвернувшегося от него вражеского лейтенанта, но юношу не остановило ни это, ни изумленный окрик Бургойна. Крыльцо дома было уже совершенно очищено от испанцев, и малые в красных мундирах готовились штурмовать холл, однако Джек понимал, что, если его догадка верна, осторожничать некогда. Он с ходу вломился внутрь здания, устремился по лестнице вверх и, перепрыгивая через ступеньки, взлетел на следующую площадку. Особняк имел внутренний двор, обегаемый на каждом из этажей образовывавшим квадрат коридором. Свернув налево, Джек увидел двоих стоявших у одной из дверей с мушкетами наготове солдат и понял, что не ошибся.

— В атаку! — не мешкая крикнул он, кидаясь к испанцам, которые, хотя и выстрелили в него, но, видимо, ошеломленные внезапностью натиска, промахнулись.

— Взять их! — проорал Джек, проскочив между двумя ротозеями, которые теперь багинетами и прикладами отбивались от палашей сопровождавших его ловких малых, и ворвался в комнату.

Все оказалось, как он и предполагал: молодой офицер, присев на корточки перед камином, отчаянно пытался раздуть слабенький огонек на решетке, чтобы тот, вспыхнув, наконец истребил поднесенную к нему бумагу. Правда, чего Джек не ожидал, так это того, что в свободной руке испанца окажется пистолет.

— Hijo de Puta! — прошипел офицер, но комната была слишком маленькой.

Джек, пересекши ее, успел схватиться за ствол и вывернуть его за мгновение до того, как прогремел выстрел. Ладонь обожгло, уши наполнил звон разбившегося стекла. Поскольку враги сошлись вплотную, отвести палаш для удара возможности не было, и юноша просто впечатал в чужую челюсть тяжелый эфес. Испанец отлетел к окну и грохнулся на пол. Джек забрал у него бумагу, загасил огонь и тяжело опустился в кресло.

Из полузабытья его вырвал голос с девонской ехидцей.

— Что это было тут, сэр?

Юноша оглянулся на дверной проем. Там, уткнув острие палаша в лопатку одного из испанцев, стоял Паксли. Что же до второго охранника, то видны были лишь подошвы его сапог, и Джек поежился.