Симон Визенталь. Жизнь и легенды - Том Сегев

В одном из их писем почему-то упоминается имя известного британского лорда Бошампа; Форсайт сообщает Визенталю, что такой лорд существует и что в правительстве Чемберлена он занимал должность секретаря военного министра.

Через какое-то время Труитта занесло в Бамако, столицу Мали, и Форсайт, как выяснилось, тоже там бывал. Это, писал он Визенталю, крошечный город, столица малонаселенной страны, где живут очень религиозные мусульманские племена, и встретиться там с Труиттом, не привлекая к себе внимания, нельзя, однако его можно привезти на самолете в Париж.

Затем ему пришла в голову другая идея: он написал предназначенное для Труитта письмо. Оно было написано на американском сленге, и в нем Труитту передавался привет от «дяди Саймона», просившего с ним связаться. Форсайт послал это письмо Визенталю и проинструктировал его, что делать: если, писал он, ты решишь послать его Труитту, положи его в белый конверт, надпиши на нем адрес Труитта, но марку не наклеивай, а положи этот конверт в другой и отправь его на такой-то адрес в Лондоне. Там на внутренний конверт наклеят марку, и дело будет выглядеть так, словно письмо «дяди Саймона» отправлено из Лондона. Сам Форсайт обещал тем временем следить за лондонским домом Труитта.

Визенталь сделал все, как велел Форсайт, но написал, что Труитт сейчас уже находится в США. Как он об этом узнал, неизвестно. Письмо Труитта, писал он, как бы извиняясь, довольное туманное, но иногда стоит проверять даже те следы, которые на первый взгляд кажутся незначательными или не заслуживающими доверия – ведь даже самые невероятные ситуации могут привести к обнаружению очень интересных фактов, и чем кончится дело, заранее никогда не известно.

2. Экранизация

Действие романа Форсайта «Досье “ОДЕССА”» начинается в день, который помнят все: 22 ноября 1963 года, когда был убит Кеннеди. Западногерманский журналист Петер Миллер получает в подарок от одного из своих друзей в полиции дневник выжившего во время Холокоста жителя Гамбурга Соломона Таубера. Как-то раз на одной из улиц города Таубер видит Эдуарда Рошмана, но решает, что ему никто не поверит, и кончает с собой. В дневнике он рассказывает о своей жизни в Риге и преступлениях Рошмана. Помимо всего прочего, Миллер узнает из дневника, что Рошман убил немецкого армейского офицера.

Хотя Миллер и ищет Рошмана с помощью группы еврейских мстителей, погоня за нацистскими преступниками изображается в книге не как миссия еврейская, а как миссия, которую молодое поколение ФРГ берет на себя. Миллер преследует Рошмана не только потому, что тот убивал евреев, но в значительной степени в качестве представителя поколения «новых левых», которое хочет очиститься от нацизма, а также потому, что Рошман убил немецкого армейского офицера. Позже выясняется, что этот офицер – отец Миллера.

Прежде чем отправиться на поиски Рошмана, Миллер едет посоветоваться с Визенталем. Он занимается сексом с девушкой, просит ее выйти за него замуж и отправляется ловить Рошмана, но тому удается сбежать в Аргентину. Сюжет осложняется еще больше, когда члены организации «ОДЕССА» замышляют вооружить Египет биологическим оружием, чтобы тот смог уничтожить Израиль, и почему-то взрывают желтый «ягуар» журналиста. В конце появляется агент Моссада Ури Бен-Шауль. Он забирает дневник Таубера, привозит его в Иерусалим, в «Яд-Вашем», произносит там в память о Таубере поминальную молитву и погибает в Шестидневной войне. Его друзья-десантники находятся в это время на пути к Стене Плача.

Визенталю очень хотелось участвовать в разработке сюжета. «Я, – писал он Форсайту, – снова об этом думал и пришел к выводу, что Миллер не может взять дневник на встречу с Рошманом, ибо в таком случае дневник будет уничтожен. Чтобы решить эту проблему, мы можем использовать следующий трюк: пусть Миллер вырвет из дневника одну страницу, которая его особенно впечатляет, отксерокопирует ее и будет все время носить с собой. Читатель не будет знать, почему Миллер это делает, но предположит, что эта страница имеет какое-то особое значение. Когда Миллер придет к Рошману, он заставит его прочесть эту страницу вслух, и таким образом читатель узнает, о чем идет речь».

Финалом книги (которая, как и «День шакала», сразу стала мировым бестселлером) Визенталь остался доволен. Тот факт, что Рошман – как и в реальной жизни – сумел сбежать, мог, по его мнению, побудить читателей начать его поиски, которые имели шансы увенчаться успехом.

По роману «Досье “ОДЕССА”» тоже был поставлен фильм, но, к большому разочарованию Визенталя, английский режиссер Рональд Ним решил концовку изменить. «Он, – писал Визенталь, – объяснил мне, что невозможно в течение двух часов показывать зрителям омерзительного преступника, а затем позволить ему сбежать. В конце фильма зрители хотят испытать удовлетворение и увидеть торжество справедливости». Поэтому в фильме Рошмана убивают. В картине снимались Джон Войт («Полуночный ковбой»), Максимиллиан Шелл («Нюрнбергский процесс»), Дерек Джейкоби, Мария Шелл и другие. По словам Визенталя, он отклонил предложение сыграть в фильме самого себя («за большие деньги»), так как не хотел, чтоб его имя было в такой сильной степени связано с индустрией развлечений. Поэтому его сыграл известный израильский театральный актер Шмуэль Роденский.

Визенталь не ошибся: читатели и зрители со всего мира стали присылать ему сообщения о местонахождении Рошмана, а некоторые даже утверждали, что видели его лично. Визенталь старался все эти сообщения проверять, но зачастую оказывалось, что люди видели не Рошмана, а человека, похожего на исполнителя роли Рошмана, Масимиллиана Шелла. Два американских туриста, утверждавшие, что видели Рошмана в ресторане боливийского города Санта-Круз, решили поиграть в тайных агентов: они завязали с подозреваемым разговор, пригласили его выпить с ними шампанского, а бокал, из которого он пил, послали Визенталю, чтобы тот проверил отпечатки пальцев.

Визенталь рассказывал об этом с улыбкой, однако в его архиве сохранились письма Форсайта, свидетельствующие о том, что писателю хотелось быть не только автором остросюжетных романов. Он искренне мечтал поймать Рошмана, нашел кого-то, кто согласился финансировать его поиски, и тоже прислал Визенталю отпечатки пальцев. Это, писал он, используя кодовый язык, отпечатки пальцев «нашего испанца». Кроме того, он прислал несколько фотографий и попросил Визенталя их исследовать, чтобы установить, изображен ли на них «Эдуард». Причем ему явно не терпелось узнать результаты. «Пожалуйста, – просил он, – сообщи мне сразу, как получишь ответ». Однако результаты оказались разочаровывающими.