Раздельные постели - Лавирль Спенсер

Наступил день, когда Мелисса впервые дотянулась до лица Кэтрин… Мать узнала такую радость любви, какую никогда раньше не переживала. В отличие от другой любви, которую Кэтрин познала, это была чистая, нетронутая конфликтами любовь. Глаза затянуло поволокой, а сердце наполнилось от потрясенного потока чувств. По мере того как девочка росла и отвечала на любовь Кэтрин, внутри самой Кэтрин росло понимание того, что она обладает качествами, о наличии которых раньше даже не догадывалась: терпением; добротой; непринужденностью смеха; большой материнской любовью; врожденным знанием того, как сделать так, чтобы ребенок чувствовал себя спокойно.

Они все делали вместе. Загорали, плавали в бассейне, принимали душ — именно в душе Мелисса впервые громко засмеялась, — ели детское бутылочное питание — одну ложку за Мелиссу, одну ложку за маму, — ездили в гости к Аде, ходили в магазины за продуктами, записывали Кэтрин на следующий семестр. Но у Кэтрин хватало достаточно здравого смысла, чтобы не стало привычкой брать Мелиссу ночью к себе в кровать, хотя было так уютно, когда ребенок находился рядом и составлял ей компанию. Когда приходило время спать, она решительно укладывала Мелиссу в кроватку в ее комнате.

Ложась на свою королевского размера кровать, она всегда вспоминала Клея и ночь, проведенную с ним. Она не могла не думать о том, что, возможно, он бы все еще был здесь, если бы она с самого начала пригласила его в эту кровать. Теперь Кэтрин понимала, что обвинения все же помогают, потому что из них она узнала многое о себе и своих недостатках. А благодаря Мелиссе было куда приятнее ощущать себя теплым, любящим человеком, а не холодным и сдержанным.

Она понимала теперь, какой урожай может дать пышная плодотворная любовь. Старая пословица права: чем больше любви отдаешь, тем больше любви получаешь взамен.

В конце августа приехал домой Стив. Он был так расстроен тем, что Кэтрин и Клей расстались, что начал кричать на сестру и обвинять ее в том, что она не старалась удержать рядом человека, который так много для нее сделал.

— Я знаю тебя, Кэти. Я знаю, какой упрямой ты можешь быть, а уж если ты что решила, то легче будет оторвать дом от земли, чем заставить тебя изменить мнение. Не нужно мне рассказывать, что ты его не любила, потому что я знаю другое. Я хочу узнать следующее: почему ты не проглотила комок своей гордости и не боролась за него?!

Он был единственный, кто понимал все силы, стоящие за ее враждебностью и упрямством, те старые жернова, которые в итоге заставили Клея отвернуться. Стив был первым, кто выступил и обвинил ее, а Кэтрин удивила его, признавшись, что он прав. К тому времени как уезжать, Стив понял, что со времени свадьбы Кэтрин сильно повзрослела.

В сентябре она снова возвратилась в университет, оставив Мелиссу с приходящей няней. Кэтрин пришлось связаться с Клеем и сообщить, что ему нужно будет оплатить счет. Он спросил, может ли заглянуть к ней домой, чтобы привезти чек и повидаться с Мелиссой.

В ту же минуту как дверь закрылась, он мог сказать, что Кэтрин стала другой. От нее веяло открытостью, начиная с улыбки на губах. Его внимание разрывалось на части: ему хотелось смотреть и на Кэтрин, и на дочь, на лице которой было любопытство.

— Привет, Клей, входи.

На его лице расплылась широкая улыбка.

— Привет! Она так выросла!

Кэтрин засмеялась, чмокнула дочку в щечку и повернулась, чтобы идти в комнату.

— У нее слишком много подбородков — мне с большим трудом… удается поцеловать ее в шею. Она подходит к тому возрасту, когда дети начинают стесняться, поэтому понадобится некоторое время, пока она проявит к тебе интерес. Но не обращай внимания, пусть это тебя не расстраивает, в последнее время она со всеми ведет себя так.

Следуя наверх за Кэтрин, Клей быстро окинул взглядом ее облаченную в джинсы фигуру. К ней вернулись прежние формы, а когда она снова повернулась и посмотрела на него, он заметил, что она загорела. Ее волосы казались светлее, отделяясь полосками, как мед и арахисовое масло.

— Поздоровайтесь, а я принесу по стаканчику колы или чего-нибудь еще.

Она посадила Мелиссу в манеж, что находился в центре, гостиной комнаты, а сама удалилась на кухню. Мелисса сразу поняла, что ее оставили одну с незнакомцем, и надула губки.

— Разве ты не предупреждала ее, что я приду, и что она должна вести себя как можно лучше?

— Предупреждала. Я рассказывала ей, что ты — тот парень, который оплачивает счета, поэтому ей следует быть повнимательнее к тебе.

Мелисса начала пронзительно визжать, но успокоилась, как только появилась Кэтрин. Она протянула стакан Клею, повернула манеж, а сама уселась на пол рядом, скрестив ноги.

— О, пока я не забыл… вот. — Клей вытащил из кармана чек и протянул ей.

— О, спасибо. Мне ужасно неприятно просить…

— Ты заработала это, — не задумываясь, сказал он. Но Кэтрин, казалось, не принимала никакой обороны. Вместо этого она начала описывать няню Мелиссы, пытаясь заверить его в том, что у этой женщины хорошие рекомендации.

— Тебе не нужно уверять меня в этом, Кэтрин. Если я о чем-то и не беспокоюсь, так это о заботе, которую получает Мелисса.

— Она хороший ребенок, Клей! Правда, хороший. У нее твой темперамент. — Потом Кэтрин улыбнулась, покачала головой, весело критикуя саму себя. — Ты знаешь, я действительно рада, что у нее не мой темперамент, а то бы она свела свою маму с ума!

— Тебе приходилось мириться со многим в моем характере.

— Обычно после того, как я сама начинала ссору. О, ладно, переливаем воду из пустого в порожнее. Итак, как у вас дела с Джил? Вы счастливы?

Клей казался потрясенным. Чего он меньше всего ожидал, так это того, что Кэтрин спросит о Джил, тем более так свободно и непринужденно.

— Да, счастливы. Мы не… — Он намеренно остановился.

— Эй, все в порядке. Я имею в виду, что не думала допытываться.

— Нет, ты не допытываешься. Я просто собирался сказать, что мы с Джил не ссоримся так, как ссорились с тобой, и мы не подносим друг другу молчаливое лечение. Мы сосуществуем довольно мирно.

— Очень рада за вас. Мы тоже с Мелиссой живем в мире. Мир — это прекрасно, не правда ли, Клей?

Он отхлебнул из стакана, оценивая изменившуюся Кэтрин, которая казалась полностью довольна собой и своей жизнью. Она наклонилась над девочкой, опустила ее воротничок, улыбнулась и сказала:

— Мелисса, это твои папа. Ты помнишь его, да? Тебе должно быть стыдно за то, что ты выпячиваешь губу и плачешь при виде его. — Она снова взглянула на Клея. — Однажды твой отец приезжал навестить нас. Он привез Мелиссе игрушку, спросил, как у нас дела, и сказал, чтобы ему сообщили, если нам что-нибудь понадобится. Но он был так добр к нам, что мне стыдно просить его о чем-либо.