Хоккейная сделка - Кристен Граната

— Бьюсь об заклад, так и есть.

По моей коже бегут мурашки, когда его зубы касаются мочки уха.

— Как думаешь, кто-нибудь заметит, если мы на несколько минут заскочим в мой кабинет?

— Учитывая, что ты женщина часа, да, думаю, они заметят, — его смех низкий и хриплый. — К тому же, мне потребуется больше, чем несколько минут.

Мои бедра сжимаются в предвкушении.

Он поднимает запястье и смотрит на часы.

— По-моему, пора начинать.

Я делаю глубокий вдох и расправляю платье, когда мы разделяемся.

Я подхожу к Джулиане, стоящей вместе с нашими друзьями, и протягиваю руку.

— Готова, малышка?

— Готова, мамочка.

Александр

Год спустя

— Ты же помнишь план, Джулс? — моя девочка горячо кивает. — После обмена кольцами я прочту письмо Арии.

Я протягиваю ладонь, и она шлепает по ней.

— Как себя чувствуешь?

— Воодушевленно, — она широко улыбается, обнажая отсутствующий нижний зуб. — А ты тоже должен быть воодушевлен, потому что я видела ее платье, и она выглядит прекраснее принцессы.

— А знаешь, кто выглядит как принцесса? — я подхватываю ее на руки и кружу. — Ты.

Она визжит, пока я снова не ставлю ее на пол.

— Папочка, ты больше не можешь поднимать меня как раньше. Я слишком большая.

Мои брови взлетают вверх.

— Для своего папы ты слишком большая, чтобы поднимать?

Она кивает, широко раскрыв глаза.

— Мне пять. Все иначе.

Я сдерживаю смех, подступающий к горлу, желая, чтобы она поняла, что я слушаю ее и воспринимаю слова всерьез.

— Тогда я могу хотя бы тебя обнять?

Она на секунду задумывается над этим, а затем пожимает плечом.

— Конечно.

Я опускаюсь на колени перед ней и беру Джулиану за руки.

— Ты выглядишь совершенно прекрасно, моя малышка. Я так горжусь тобой, и меня постоянно поражает твоя смелость.

— Я смелая?

— Абсолютно, — я обматываю один из ее локонов вокруг своего указательного пальца. — Ты говоришь то, что думаешь, и задаешь вопросы. Ты такая умная и такая способная. Ты можешь все.

Небольшая улыбка растягивает ее губы, накрашенные блеском, и я надеюсь, что она всегда будет помнить мои слова.

Кэссиди стучит в дверной проем.

— Нам нужно забрать малышку.

— Настало мое время блеснуть! — Джулиана бросается через комнату, тюль на белом платье подпрыгивает, пока она бежит. Я смеюсь.

— Увидимся там.

Она смотрит на меня через плечо и машет рукой.

— Пока, папочка!

Слезы наворачиваются на глаза, когда я наблюдаю, как она следует за Кэссиди по коридору.

— Она растет слишком быстро, — говорит МакКинли с тяжелым вздохом.

Я выгибаю бровь.

— Особенно когда ты продолжаешь учить ее всем этим взрослым фразам.

Он поднимает руки по обе стороны от головы, притворяясь невинным.

— Эй, чувак. Это счастливый день. Давай не будем.

Я хмыкаю.

— Давай, — он хлопает меня по спине. — Пойдем, поженимся — снова.

Трент и Джейсон ждут нас снаружи на веранде с остальными друзьями. На дворе теплый июльский день в Тоскане, и солнце льется через внутренний двор виллы, где я когда-то играл в детстве. Сегодня Джулиана создаст здесь собственные воспоминания.

Теплый ветерок шелестит листьями на высоком дереве рядом с садом, где когда-то проводила время моя мать, в то время как отец наблюдал за этим с подвесных качелей, висящих на ветке. Я чувствую присутствие родителей во всем этом месте, и это служит напоминанием о том, что они по-прежнему со мной.

Я занимаю свое место под аркой рядом с МакКинли, который убедил нас позволить ему провести церемонию, и начинает играть музыка.

Кэссиди, Селеста и Кортни выходят к алтарю и встают рядом со своими мужьями, стоящими за мной.

Несмотря на то, что мы уже поженились, сердце сжимается в ожидании, когда я жду выхода Арии к алтарю, так же, как сжалось, когда я опустился на одно колено и попросил ее выйти за меня замуж — снова — прошлым летом. Я хотел сделать все это по-настоящему, а не притворяться под ложными предлогами. Именно это свело нас вместе, как и решение любить друг друга от всего сердца, пока смерть не разлучит нас.

Джулиана осыпает проход белыми лепестками роз, большие карие глаза следят за мной, пока она порхает по проходу. Я припадаю на одно колено, чтобы обнять ее, когда она достигает меня, а затем встаю и беру ее за руку, пока мы ждем Арию.

Ария попросила Энни провести ее к алтарю. Она сказала, что у нее нет родителей, достойных этой чести, и что Энни заслуживает того, чтобы сопроводить ее. Энни, конечно же, заплакала и обняла ее, а Ария обняла ее в ответ.

Я знал, что мы в конце концов сломаем ее правило об отсутствии объятий.

Музыка меняется, и я резко вдыхаю, когда Ария выходит из виллы, ее локоть соединен с локтем Энни.

Меня душит волнение, сжимая легкие и обжигая глаза. Я моргаю, чтобы прояснить зрение, когда Ария плывет по проходу в белом длинном платье, без бретелек, корсет из кружева обнимает ее пышную фигуру и уступает место струящейся юбке из тюля, такой же, как у Джулианы.

Боже мой, она самый изысканный человек, которого я когда-либо видел.

И идет ко мне.

Выходит за меня замуж.

Она так сильно меня любит, что выходит замуж во второй раз.

Я не знаю, что сделал, чтобы заслужить ее, но буду делать это каждый день до конца жизни, чтобы убедиться, что я ее удержу.

Энни кладет руку Арии в мою, когда они останавливаются, и зажимает наши соединенные руки между своими, подавляя всхлип.

— Я так сильно люблю вас обоих.

Я крепко обнимаю Энни, шепча ей на ухо: «Спасибо за все», прежде чем мы расстаемся, и она садится.