Тайна королевы - Мишель Зевако

— Похоже, — усмехнулся Вальвер, — достойная Фауста решила, что купание в реке в верхней одежде не пристало таким людям, как мы с вами, и нарочно прислала нам эту лодку.

— Вы забываете, что она решила нас искупать еще раньше, причем отнюдь не в речных волнах, — напомнил Пардальян, указывая на их платье, запятнанное грязью и все еще не просохшее.

Тем временем погрузившиеся в воду д'Альбаран и трое его подручных вынырнули на поверхность. У них также не было ни единой царапины, поэтому они быстро поплыли вперед, делая мощные гребки, как люди, привыкшие к постоянным физическим упражнениям. Первым побуждением гвардейцев Фаусты было достичь ближайшей лестницы, ведущей на берег. Для этого им достаточно было проплыть по течению чуть более двадцати метров: детская забава для таких, как они.

Однако их начальник думал иначе. Хотя в последнее время д'Альбарану постоянно не везло, и он никак не мог исполнить до конца ни одного приказания герцогини, он был по-прежнему настойчив и упорен. Вот и сейчас он не хотел признать свое поражение и позорно ретироваться. Громко и отрывисто он велел своим людям следовать за ним. Испанские дворяне, служившие в охране Фаусты, привыкли не обсуждать полученные распоряжения и тут же подчинились. Изменив направление, они поплыли за своим предводителем, который, отважно борясь с встречным течением, бросился в погоню за лодкой.

Лодка находилась совсем рядом, так что догнать ее не составляло большого труда. Вопрос был лишь в том, захотят ли Пардальян и Вальвер, чтобы их догнали. Мало того: любой иной, не столь великодушный, как наши друзья, противник, непременно воспользовался бы удобным случаем и избавился бы от своих врагов.

Последнее было легче легкого: следовало подпустить д'Альбарана и его приспешников поближе к лодке, а потом убить их поодиночке ударом шпаги или тяжелого весла. К счастью для пловцов, рыцарское благородство Вальвера и Пардальяна никогда не позволило бы им напасть на безоружных. Разгадав намерения д'Альбарана, они только старательней налегли на весла. Иронически усмехнувшись, Пардальян крикнул преследователям:

— Предупреждаю вас, господа, что мы плывем к воротам де ла Сонри. Если вы не чувствуете себя в силах доплыть туда — ведь вам все время придется грести против течения, — то не стесняйтесь: мы готовы распрощаться с вами немедленно.

Д'Альбаран разразился потоком ругательств и угроз, но те, к кому они относились, были невозмутимы и не удостоили его ответом. Великан-испанец все же не собирался прекращать погоню, однако, несмотря на свое упорство, вскоре понял, что лодка движется раза в четыре быстрее его. Таким образом он был заранее обречен на поражение; к тому же и он, и его люди постоянно рисковали утонуть, попав в водоворот неприметного донного течения. И д'Альбаран наконец отдал приказ плыть к ближайшей же лестнице. Он понял, что главное сейчас — это поскорее выбраться из холодной воды.

Пардальян и Вальвер беспрепятственно причалили к берегу возле улицы Сонри, ведущей от долины Нищеты и набережной де ла Межиссери к улице Сен-Жермен-л'Оксеруа и огибавшей по дороге замок Шатле, от которого ее отделяла всего лишь улица Пьер-о-Пуассон, ставшая сегодня частью площади Шатле. Впрочем, сегодня нет уже и улицы Сонри.

Друзья благополучно добрались до улицы Сен-Дени и направились прямо к Пардальяну, то есть в гостиницу «Золотой ключ». Шевалье предложил Вальверу сменить испачканную и промокшую одежду и хорошенько подкрепиться, ибо час обеда давно миновал. К тому же теперь Пардальян сгорал от нетерпения услышать от Вальвера все, что тому удалось узнать о маленькой Лоизе, дочери Жеана де Пардальяна.

В гостинице шевалье ожидали Эскаргас и Гренгай — двое слуг Жеана, с которыми мы уже встречались в первых главах нашего романа. Они прибыли из Сожи накануне вечером и рассчитывали застать Пардальяна, назначившего им свидание в «Золотом ключе»; несомненно, так бы оно и было, если бы Пардальян случайно не заметил на улице Фаусту.

Обоих храбрецов уже начинало волновать отсутствие отца их хозяина. Надобно отметить, что их беспокойство передалось и мадам Николь, аппетитной толстушке, являвшейся владелицей «Золотого ключа». Как вы помните, она испытывала особое почтение к своему знаменитому постояльцу.

Прибытие Пардальяна успокоило достойных удальцов. Мадам Николь бросилась готовить смену белья и одежды для господина шевалье, а затем вихрем устремилась на кухню, чтобы собственными руками изготовить вкусный и изысканный обед, к которому были поданы любимые вина Пардальяна. Чтобы никто не мешал его беседе с Вальвером, шевалье потребовал подать еду в комнату.

А так как Гренгай и Эскаргас уже завершили свою трапезу, то Пардальян послал Гренгая за своей лошадью в трактир, где, как мы помним, он оставил ее, преследуя Фаусту, а Эскаргасу приказал бежать на улицу Коссонри и принести сухой костюм для Вальвера.

Эскаргас не застал дома Ландри Кокнара, который отправился на поиски своего хозяина. Однако будучи человеком предусмотрительным, мэтр Ландри оставил в квартире матушку Перрен, чтобы, в случае, если хозяин вернется раньше слуги, она смогла бы рассказать ему о несчастье, случившемся с его невестой.

Таким образом Эскаргас нашел только матушку Перрен. Узнав, что он послан графом де Вальвером, Перрен стала умолять Эскаргаса передать господину де Вальверу, что одна женщина, приехавшая их Фонтене-о-Роз, ждет его у него на квартире, дабы сообщить очень важные известия, касающиеся мадемуазель Мюгетты. Добрая женщина не знала Эскаргаса, а потому не решилась посвятить его в суть дела.

Разумеется, наиболее надежным и верным способом было бы последовать за Эскаргасом и самой все рассказать Вальверу. К несчастью, женщина об этом не подумала — вероятно, потому, что этот способ был самым простым. Она решила, что когда посланец произнесет название «Фонте-не-о-Роз» и имя Мюгетты, то пылкий влюбленный с полуслова поймет, в чем дело, и мгновенно прибежит домой. Несомненно, так бы и случилось, если бы посланец исполнил поручение.

Будучи человеком отзывчивым, Эскаргас охотно взялся передать слова матушки Перрен. Но…

Но, к несчастью, он не придал им никакого значения. Вдобавок роковая случайность поставила на его пути мадам Николь: она взяла у него из рук костюм и сама понесла его Вальверу. Она проделала это с такой быстротой, что Эскаргас даже слова не успел сказать. А как мы уже говорили, Пардальян приказал подать обед к себе в комнату, поэтому ни он, ни Вальвер оттуда более не выходили.

Эскаргас уселся за стол и принялся коротать время в обществе бутылки доброго вина, убеждая себя, что послание, переданное ему «для господина графа», сообщить адресату никогда не поздно. Ему даже в голову не пришло подняться в комнату к Пардальяну и рассказать Вальверу о встрече с Перрен. Слова почтенной матроны показались Эскаргасу слишком ничтожными, чтобы из-за них беспокоить господина шевалье и его друга.