Происхождение видов - Бодхи

- Про погоду я не помню…

- Это не в его книге, а в отчетах Ярки…

- Сейчас, - Томас покопался и, выбрав нужный пункт, нажал на кнопку на своем стике. На экране отобразился текст: «Вчера, когда возвращались с дайвинга, начался дождь, и когда мы подъехали к порту, дождь хуячил уже сильно. Промокать мне не хотелось, так как запасной одежды в номере не было. Тогда Бодх посмотрел на меня и сказал: «попрошу дождь перестать». Я – «как это?». Лодка уже заканчивала швартоваться. И дождь закончился! Меньше чем за минуту очень сильный дождь закончился совсем. Обернувшись, Бодх сказал: «вот так»».

- Это цитата из ранних дневников Ярки, - пояснил Томас. А вот еще. Он повозился еще немного, и на экране появилось: «Мы втроем – я, Ежатина и Бодх, подходили к Бенкару. От Луклы шли медленно, разговаривая и пялясь на горы, речки и водопады – все-таки в Непале самые охуительные, самые живые речки из всех, которые я видела. Когда подходили к Бенкару, наши желания разделились – Ежатина хотела идти дальше, до Намче, Бодх предлагал остановиться тут, так как считал, что Ежатина неверно рассчитывает свои силы, и не сможет без перенапряжения в первый же день трека пройти такой кусок, особенно учитывая подъем перед Намче. Я предлагала пройти еще час и заночевать в следующем поселке. Погода стояла солнечная, была небольшая облачность. Буквально за пятьдесят метров до того гэстхауза, в котором предлагал остановиться Бодх, начался дождь. Бодх хитро посмотрел на нас и сказал: «вот и дождь начался, под дождем сейчас идти не хочется». Мы отреагировали на это как на шутку, и в шутку же наехали на Бодха, что мол это нечестно – пользоваться такими приемчиками. Тем не менее дождь усилился, и мы решили тут позавтракать и решить – что дальше. За завтраком мы пришли к общему мнению, что целесообразно заночевать в следующем поселке. Тогда Бодх сказал: «ладно, значит дождь отменим». Пока мы пили чай и что-то там ели, погода оставалась пасмурной и шел дождь. Но стоило нам взять рюкзаки, спуститься на первый этаж и подойти к выходу, как дождь прекратился! Бодх, опять словно в шутку, спросил – вы как хотите – чтобы было только солнце, или солнце и облака? Мы захотели солнце и облака, чтобы не было жарко, и так оно и было – легкая облачность и мягко пригревающее сквозь них солнце. В какой-то момент солнце стало печь сильнее, и Ежатина сказала – нет, так слишком жарко. Через десять секунд стало снова как раньше. Бодх спросил – «так нормально?». Мы потом еще в шутку просили то прибавить, то убавить солнце, и наши пожелания исполнялись с задержкой в 5-10 секунд. И это уже не было шуткой, потому что объяснить все это совпадением было невозможно. Проходя мимо чек-поста, где оформляются пермиты на трек, мы зашли в домик и обнаружили там трехмерную карту всего района вокруг Эвереста, и минут пять прыгали вокруг нее, отыскивая знакомые места и маршруты. Когда мы вышли из домика, снова шел дождь. Я сказала Бодху, и он ответил, что просто отвлекся, когда мы все рассматривали макет гор. Спустя десять-двадцать секунд снова установилась прежняя погода – солнце и легкая облачность. Подойдя к мосту, за которым начинается подъем к Намче, я сказала, что вообще-то было бы сейчас клево, если бы и светило солнце, и прошел был мелкий-мелкий моросящий дождик - такой, как водяная пыль рядом с водопадом, чтобы немного освежиться перед подъемом. И когда мы шли по мосту, именно такой дождик и прошел – при этом светило солнце и было очень приятно.»

- Все. – Томас убрал джойстик, и Трайланг продолжил.

- Такие параграфы немедленно вызывают скепсис у самых прагматично настроенных интересующихся ППП, хотя случай с Бодхи, конечно, отличается от прочих – ведь его книга – это фактически это учебник, сборник инструкций, в точность которых не надо верить – ты можешь в любую минуту взять и проверить и убедиться, что если инструкцию выполнить в точном соответствии с указаниями, то и соответствующий результат ты получаешь немедленно.

Трайланг сменил позу и улыбнулся.

- Тут тоже есть свои нюансы, конечно, ведь чтобы выполнить инструкции, приводимые в книгах Бодхи, необходимо уже обладать хотя бы минимальной искренностью. В самые первые десятилетия распространения ППП можно было натолкнуться на самые нелепые попытки критиканства. О, некоторые из них были просто чудовищно нелепыми, что не мешало наиболее отупевшей части читателей принимать их и поддерживать – если не возражаете, я приведу несколько примеров, да? А, хотя нет, зачем, ведь есть же прямо такая статья, написанная Бодхом: «Критики и критиканы» - вы все ее наверняка читали. Так что же получается? Получается - причем раз за разом – странная ситуация – удивительные, исключительно искренние, ясно мыслящие, вызывающие симпатию и преданность люди, и все как на подбор – фантазеры, вешающие лапшу на уши доверчивой публике? Помните – у Сатпрема – описание ситуации, когда Ауробиндо сидел в своей комнате, когда начался ураган – сильнющий ветер и дождь, деревья гнутся, ученики заходят в комнату Ауробиндо, чтобы закрыть окно, и что они видят – окно-то открыто, но ураган внутрь комнаты не проникает! А сам Ауробиндо – помните, как он описывал, как сидя в тюрьме испытал левитацию во время медитации? Вот черт! Да что же это такое – очередная шайка трепачей. И снова – не укладывается, ну никак не складывается это клеймо ни с личностью самого Ауробиндо, ни с личностью Сатпрема… И ситуация еще больше отягощается тем, что настоящие-то мошенники всячески стараются распространять о себе слухи о том, что они способны на разного рода чудеса.

Парадокс! Но ведь мы не можем просто пройти мимо такого парадокса, внешне, на словах, признавая «возможность таких явлений», и при этом вытесняя ясность в том, что уверенность-то в правдивости таких описаний очень и очень слабенькая… Как-то ведь надо все это объяснить?

Трайланг сделал жест, дающий понять, что он меняет тему.

- Вернемся к этому позже, а сейчас давайте снова поговорим о физике. Могу понять ваше удивление: приглашали дракончика, а получили лектора по физике. Ну… наберитесь терпения. Поскольку среди вас, как я думаю, немногие испытывают серьезный интерес к физике и обладают приемлемой ясностью хотя бы в самых основах квантовой механики и теории относительности, я постараюсь рассказать как можно более просто и коротко. Первое, что необходимо твердо усвоить, это то, что скорость света – величина постоянная. Это не теория – это факт, и обнаружен он был в опытах Майкельсона и Морли, которые замеряли скорость света по ходу движения Земли вокруг Солнца и против него. В первом случае скорость света сложилась бы со скоростью вращения земли вокруг Солнца, во втором – отнялась бы, и взяв среднее арифметическое они получили бы искомую величину. Все просто. Кроме результатов – они получились непростые: скорость света в обоих экспериментах оказалась одинаковой. В будущем было проведено множество других экспериментов, точность которых на порядки превышала точность тех первых опытов, но результат оказался неизменным: скорость света – величина постоянная, равная примерно 299792458 метров в секунду, или – что проще запомнить – триста тысяч километров в секунду.

Конечно, это означало, что все представления о мире полетели вверх тормашками. Классическая физика, разумеется, остается непоколебимой в известных нам диапазонах скоростей, энергий, масс, так как миллионы опытов, проводимых в тысячах кабинетах в течение сотен лет, неопровержимо доказали верность ньютоновского описания мира, где закон сложения скоростей выполнялся неизменно. Но постоянство скорости света привело к пониманию, что фундаментальные представления о мире должны быть изменены – причем таким образом, чтобы ньютоновская физика осталась нетронутой, но чтобы и вновь открытые факты были бы объяснены.

Как известно, Эйнштейн сумел решить этот вопрос, предположив, что скорость света является максимальной скоростью, вообще возможной в принципе, и что при скоростях, близких к скорости света, так называемых «релятивистских» скоростях, происходят удивительные превращения пространства, массы и времени. Раньше пространство и время понимались как нечто вроде арены, на котором материальный мир устраивал свое представление. Теперь пространство и время стали полноправными участниками физических процессов – сжимаясь и расширяясь, замедляясь и ускоряясь.

Вообще теория относительности выглядит чрезвычайно просто, а говоря точнее – чрезвычайно просто выглядят ее уравнения. И это может привести к ложной уверенности в том, что мы хорошо ПОНИМАЕМ теорию относительности. По правде говоря, чтобы начать хорошо понимать ее, необходимо внимательно, не торопясь, рассматривать одно за другим явления, которые мы наблюдаем, а также решать задачи, которые возникают при детальном исследовании вопроса.

Поскольку полное изложение теории относительности все-таки не входит сейчас в мою задачу, - улыбнулся Трайланг, - я сосредоточусь на одном ее аспекте, а именно – на эффекте замедления времени. Представим себе, что мы отправляем космический корабль с Земли, разгоняя его до субсветовых, то есть почти световых, скоростей, затем тормозим его, разворачиваем, разгоняем снова и снова тормозим уже у Земли. Космонавт проживет только один час своей жизни, а у нас может пройти месяц или год – смотря насколько близко к скорости света был разогнан корабль.