Невероятные случаи зарубежной криминалистики. Часть 1 - Вацлав Павел Боровичка

Общественное мнение было возмущено массовым убийством, от полиции требовали найти виновника. Когда же вышли на Садамиси Хирасаву, и стали известны некоторые обстоятельства, связанные с его банковским счетом, на который было переведено 164 000 иен, то его принялись допрашивать такими методами, что после двух недель нечеловеческих пыток он сознался. И когда позже на суде художник заявил, что подпись под протоколом признания из него в прямом смысле выбили, это уже ничего не изменило. Не помогли и показания тех, кто выжил после массового отравления, хотя они под присягой засвидетельствовали, что Хирасава не похож на врача в белом халате, принесшем лекарство от дизентерии. Не были приняты во внимание даже показания свидетеля, который под присягой заявил на суде, что в то самое время, когда было совершено преступление, он разговаривал с художником Хирасавой в другом городе, расположенном в двухстах километрах от Токио.

Через тридцать лет после вынесения смертного приговора самого старого заключенного страны, весившего всего тридцать восемь килограммов, посетила делегация японских судей. Некоторые из них заявили, что считают его дело самой постыдной судебной ошибкой в истории японского судопроизводства. Однако Садамиси Хирасава так и не вышел на свободу.

«ДЕЛО МАРИЦИУС»

Примерно в десяти километрах от центра Рима, на гряде романтических холмов расположен курорт Баньи-ди-Тиволи. Недалеко отсюда находятся руины виллы Адриана – бывшей резиденции императора Адриана – с остатками храма, построенного в честь бога Сераписа и названного поэтому «Серапион». В четверг 4 февраля 1926 года какой-то пастух гнал через руины, покрытые засохшей прошлогодней травой, стадо коз. Вдруг он прислушался, потому что откуда-то донесся стон и хрип. Юноша стал искать, откуда исходят эти звуки, и забрался внутрь развалин храма. Примерно в метре от каменного пола была ниша. Пастух заглянул в нее. «Святая мадонна!» – воскликнул он, отпрянув, для верности перекрестился, затем повернулся и бросился бежать.

Двое карабинеров приехали на велосипедах. Они установили, что в нише лежит хорошо одетый человек. Лица его не было видно, так как на его голову был наброшен пиджак. Его окликнули, но он не отвечал, а только тяжело вздыхал и тихо стонал. Когда жандармы вытянули неизвестного из ниши, по светлым волосам и белому лицу они определили, что мужчина не итальянец. Пострадавший находился в глубоком беспамятстве. Как можно быстрее его доставили в больницу, где он вскоре умер, так и не придя в сознание.

– Это, без сомнения, самоубийство, – сказал инспектор Форлиани, прибывший в больницу составить протокол.

– Он умер, приняв яд, – подтвердил предположение врач.

– Какой яд, доктор?

– Для травли крыс. Стрихнин.

– Я так и отмечу, а вы это, господин доктор, подпишете как свидетель. В кармане мертвого найдены золотые часы, четыреста тридцать лир, а также неиспользованный билет на турне по Италии. Однако не удалось обнаружить никаких документов. И почему-то с одежды срезаны ярлыки фирмы-изготовителя.

Знаете, что мне кажется странным, инспектор? – сказал врач. – То, что решив умереть, он забрался в дыру, словно зверь. Зачем ему понадобилось прятаться? И от кого? Представьте себе, что он отправился бог знает откуда в Рим, поехал по виа Тибурина к Тиволи, где-то там между виноградниками выпил яд и забрался в нишу между камнями.

– Да, доктор, есть случаи, когда просто теряешься, не можешь понять их. Думаете, самоубийца нормальный человек? Если бы это было так, он бы не кончал жизнь самоубийством, а радовался, что настало утро.

Это был странный самоубийца. Римская полиция установила, что он жил в отеле «Везувий» и записался в книге жильцов как Роберт Ли. Администратору Ли сообщил, что он американец, и говорил с ним по-английски. В морге у покойника сняли отпечатки пальцев, сделали фотографии и отправили их в полицейские управления столиц всех европейских государств. Через несколько дней пришел ответ из Берлина: «Согласно идентификационной карточке и данным архива преступлений, мертвый является бывшим адвокатом Карлом Гау, который недавно после восемнадцати лет заключения вышел из тюрьмы».

В великосветском германском курортном городке Ба-ден-Баден среди других стояла роскошная вилла. В ней жила госпожа «советница медицины» Молитор со своими дочерьми Ольгой и Линой. Госпожа Молитор, шестидесятидвухлетняя вдова, вложила почти все свое миллионное состояние в золото и драгоценности. Она жила в окружении вышколенной и надежной прислуги в тишине и спокойствии, принадлежала к верхушке местного общества и играла значительную роль в культурной жизни города, который в начале двадцатого века был местом встреч представителей высшего света и деятелей культуры всей Европы. Так было до середины октября 1906 года.

В тот день почтальон принес на виллу Молитор телеграмму следующего содержания: «ПРИЕЗЖАЙ ПЕРВЫМ ПОЕЗДОМ В ПАРИЖ ТЧК ОЛЬГА БОЛЬНА ТЧК ЛИНА». Фрау Молитор испугалась. Она вызвала кучера и приказала закладывать лошадей. На следующий день она вышла из экспресса на парижском вокзале и отправилась в отель «Регина», где ее дочери и зять снимали номера. Там выяснилось, что телеграмма была ложной. Старшая дочь, бывшая замужем за адвокатом Гау, и младшая Ольга ничего не знали о телеграмме, и Ольга была здорова.

– Этому может быть только одно объяснение, – рассуждала вдова Молитор. – Кто-то отправил телеграмму, чтобы вытащить меня в Париж.

– Но зачем, мама? – удивилась Лина.

– Чтобы, можно было ограбить нашу виллу.

– Но ведь там надежная прислуга, – возразил зять доктор Карл Гау.

– Мне это кажется маловероятным. Разве неизвестный поехал бы в Париж, чтобы дать телеграмму, а потом быстренько вернуться и обокрасть виллу Молитор?

Пожилая женщина первым же поездом вернулась в Баден-Баден и увидела, что там все в порядке. Обе дочери с зятем, продолжая путешествие, отправились в Лондон, а она терялась в догадках: кто мог послать ложную телеграмму и зачем. Поскольку директор полиции Баден-Бадена был ее старым другом, она заявила о неизвестном злоумышленнике.

Во вторник 6 ноября 1906 года стоял сырой ненастный день, и в пять часов вечера было почти темно. По улицам Баден-Бадена гулял ветер, и все кому не надо было выходить из дома, сидели в тепле. Без двадцати шесть зазвонил телефон, служанка сняла трубку, некоторое время слушала, затем сказала: «Да, да, конечно, передам». Затем, вежливо попрощавшись, она положила трубку.

– Госпожа, звонил начальник почтового отделения господин Граф и сказал, что вам необходимо сейчас прийти к нему. Выяснилось, кто отправлял телеграмму. Сначала я подумала, что звонит господин доктор, мне показалось, что это был его голос, но он назвался господином Графом. Я все равно думаю, что звонил господин доктор Гау, ведь я хорошо знаю его голос.

Джозефине Молитор не хотелось выходить в непогоду, но она все-таки решилась, велела подать теплую шаль и вышла на улицу. Баден-Баден в то время был действительно центром общественной жизни. Со всей Европы сюда в сезон, и не только в сезон, съезжались аристократы поиграть в местном казино. Городок, живущий сегодня уже только своим славным прошлым и являющийся центром международного туризма, расположен в чудесном горном крае возле Черного леса. Осень здесь пасмурная, а зима морозная.

Госпоже Молитор не хотелось идти одной по темной аллее и через парк возле казино, поэтому по дороге она зашла за своей дочерью Ольгой, находившейся в гостях на одной из соседних вилл. Обе женщины должны были пройти по Кайзер-Вилгельм-штрассе. К зданию почты вела липовая аллея Линденштаффельн. Из темноты грянул выстрел, пожилая госпожа Молитор вскрикнула и упала на землю. Ее дочь Ольга успела заметить мужскую фигуру, отделившуюся от стены дома и исчезнувшую в темноте.

– Он был высокий, стройный, одет в темное пальто с поднятым воротником, а на голове – черная шляпа, – сказала она позже на допросе.

Убийца был хорошим стрелком и одной пулей пробил легкое и сердце своей жертвы. Он стрелял примерно с десяти метров из револьвера шестимиллиметрового калибра. Кто был этот неизвестный? Почему он убил богатую вдову?

Лондонская полиция позднее арестовала по требованию государственного прокурора из Карлсруе доктора Гау. Он жил в одном из лондонских отелей с женой, дочерью и свояченицей Ольгой. Был ли адвокат убийцей вдовы Молитор?

Весной 1901 года миловидный молодой человек с сигаретой в углу рта сидел в ресторанчике у порта корсиканского города Аяччо, потягивал спиртной коктейль и скучал от безделья. В это время пристало судно из Марселя, и среди солидных пассажиров появилась пожилая госпожа с двумя дочерьми. Карл Гау был студентом, уже познавшим немало в свои двадцать лет. Он родился в феврале 1881 года и был сыном директора банка из Бернкастела. Его мать неожиданно умерла, у отца не было достаточно ни времени, ни желания позаботиться о его воспитании. Он полагал, что хватит и того, если у сына будет все необходимое и достаточно карманных денег. Уже в гимназии Карл стал вести разгульный образ жизни и еще до ее окончания заразился сифилисом. Он поступил в Берлинский университет. Но лечение не давало результатов, и врачи отправили его на Корсику, где, по их мнению, он должен был поправиться.