Солнце Мирлеи - D. Scriptor

главными. Слабый покоряется сильному, а сильный становится во главе. Вот только во главе чего? Коралина именно в эту минуту задумалась о том, что у этой власти не было никакого смысла, ведь все, что их окружало, это руины их собственных планет, когда-то прекрасных, сейчас беспощадно убитых. И осталась лишь Милета, прекрасная, девственно чистая, необыкновенная и… непокоренная. Избив Талия, Риген возомнил, словно сумел подобраться к завоеванию Милеты. И в чем-то был прав.

— Думаешь, я не знаю, что ты притащилась сюда не одна? — смысл сказанных слов не сразу дошел до Коры. Она посмотрела на дуло бластера, направленное прямо в голову Талия. — А ведь мы договорились, милая. Ай-ай-ай.

И грянул выстрел.

Глава 25

Разбитое сердце Милеты

Стрелял Рэйн. В упор. Хладнокровно и расчетливо. Риген взвыл, с силой сжав раненную ногу и завалившись на бок. В синих глазах — ни грамма сомнений. Воспользовавшись эффектом неожиданности, Рэйн лишил способности двигаться и двоих бугаев, которые держали Талия под руки. Коралина замешкалась лишь на секунду, но уже в следующую рванула к Талию, отталкивая его в сторону. Сейчас начнется замес. Это Кора поняла по тому, какое количество нецензурных слов выдавил из себя Риген за четверть минуты. Совершенно безумное. И большинство из них Коралина слышала впервые.

Рэйн двигался уверенно и быстро, закрыв их своей спиной и выставив вперед оружие. Его ли Коралина обвиняла в трусости пару минут назад? Ему ли в лицо говорила о том, что милетские мужчины слишком слабы перед лицом опасности? Она смотрела на широкую спину любимого человека и сгорала со стыда. О нет, сейчас перед ней мужчина в самом прямом смысле этого слова. Сильный, опасный мужчина, который за своих порвет глотки всем и каждому.

— Рыжая сука, — Риген выглядел проигравшим и взбешенным. Еще бы, все его прихвостни лежали либо парализованные, либо с простреленными коленями в лучших традициях американских боевиков. Коралина с гордостью взглянула на Рэйна, который стоял неподвижно, как один из солдат терракотовой армии. — Никуда ты не уйдешь.

— Быстро в сферу, — скомандовала Кора, уставшая от этих игрищ. Алита выжидает прямо за этими стенами, готовая в любую минуту взять здание штурмом. Выточенным за многие годы движением Коралина перекинула подбежавшего в гневе мужчину через плечо, уложив его штабелем рядом с его приятелями. Надо же, а реакция осталась прежней. Она бы даже смогла улыбнуться, если бы не находилась в крайне неподходящей для радости ситуации.

— Ильсинка, — Талий вцепился в ее штанину озябшими пальцами, и Коралина пропустила удар сердца, как и тот момент, когда он от бессилия свалился на пол. — Мой отец…

— Что?..

Она по инерции посмотрела на второго мужчину, выведенного сюда, и схожие черты лица с хрустом завершили пазл в голове. Ник Сэт-Ави никуда не сбегал. А сфера вывезет только троих. В момент ее осознания сработали дверные датчики, оповещая о том, что грянула подмога. Рэйн закричал, рывком поднимая Талия с земли. Тот застонал от боли. Риген победно завопил, чередуя проклятия с угрозами. А Коралина в этот самый момент рвалась на части, словно тряпичная кукла. Сфера заблокируется изнутри, как только внутри окажется третий человек, и понесется по заранее загруженному маршруту без шанса на правки. Непробиваемый шар, который будет не остановить. Одна секунда на размышления.

Коралина бесцеремонно схватила за руку иссохшего мужчину с обросшим лицом и тусклыми глазами. В голове как никогда пусто, а сердце, бедное ее сердце пошло трещинами. Она игнорировала отчаянные крики Рэйна, который призывал поторопиться, просто обхватила его лицо обеими руками, крепко целуя в губы. Ее нежный, храбрый Рэйн, такой восхитительный в своей силе. Потом точно так же поцеловала Талия, осторожно, чтобы не причинить боль разбитым вусмерть губам. Ее стойкий, милый мужчина, такой доверчивый и чистый, смотрел на нее, как на единственную свою богиню. Выла сирена, еще издали слышался топот множества ног. У них есть еще одна секунда, и ее Коралина потратила на то, чтобы с необычайной легкостью толкнуть старшего Сэт-Ави внутрь. Вот и все. Безмолвно. Быстро. Жестоко.

Сфера характерно пискнула, блокируясь изнутри. Рэйн истошно заорал, впечатав ладони в стекло, но отсюда был слышен только беззвучный крик раскрытого рта. Коралина прижала ладонь к стеклу и слабо улыбнулась, прошептав свое ненужное «прости». Шар дернулся и стремительно покатил прочь, а Кора развернулась лицом к своему ночному кошмару.

— Я же говорил, что никуда ты не денешься, милетская сука.

* * *

Милета слишком ожирела, держа в кулаках огромные, буквально неисчерпаемые ресурсы, которые почти не добывала. Драгоценные камни, топливо, плодородная почва, несчетные виды целебных трав, в которых крылся едва ли не секрет бессмертия, уйма животных, чьи шкуры и мясо могли бы обеспечить безбедную жизнь всем планетам галактики Пантона. Но Милета не делится своими бесконечными запасами, она уселась на них, ревностно охраняя от чужаков. Проклятая идеальная планета, населенная слабыми безвольными существами, которые никогда не заслужат того, что они имеют сейчас. Не заслуживают жить без войн и бедности, не знать, что такое нужда, что такое боль. Они все — горстка никчемных дикарей, прославляющих идею мира и добра. Аж тошно.

Она никогда этого не понимала. Дукрут слишком отличался от Милеты, взращивая в своих детях жестокость и силу, он никогда не позволит показать свою слабость, превратившись в одну сплошную колонию строгого режима. Нескончаемые войны высасывают из него жизнь, экономика стран трещит по швам, а правительства просто не успевают поглощать плоды своих же трудов. Злые и беспощадные, дукруты научились за многие годы существования только одному: ненавидеть тех, кому лучше живется, и отбирать у них все, до чего дотянутся их руки. Дукруты — завоеватели, они всегда были сильнее, всегда были первыми. И она тоже была дочерью своего сурового мира.

Никто не посмеет строить счастье на несчастии Дукрута. Он всегда был лучшим, был богатейшим, был процветающим. Разве смеет Милета быть лучше на фоне его разрушения? Никогда. Жалкая приторно-сладкая планетка падет под ее натиском. Она вернет былой Дукрут, она добьется того, что даже Милета сложит перед ним голову. Вся Милета, включая слабохарактерную мореву Мирлеи, мягкосердечных советниц, их никчемных слабых мужчин. Они все узнают, что такое боль, что такое страх, что такое… власть.

— Вы схватили ее? — равнодушно спросила она, ни к кому не обращаясь. Несколько дукрутов невнятно промычали. Она резко обернулась, встречаясь взглядом с хромающим Ригеном. Глупец. Такой же пустой и расточительный, каким был его отец, когда вырезал корсаканскую семейку в пьяном угаре. Но они были с одной