Я беду от тебя отведу - Ульяна Динова

— Однажды наступит день, когда из запуганной, закомплексованной девчонки ты превратишься в уверенную в себе леди; а если — нет, то мне придётся испробовать на тебе новые технологии в области магии, — пообещал он.

— Ты же знаешь, что я кошка, а кошку нельзя заставить. Разве что…

— Разве — что? — слегка нахмурился он.

— Ничего… Мало ли что… — тихо произнесла я, не желая продолжать словесный поединок.

— В таком случае могу я пригласить Вас на танец, мой прекрасный и грозный Эльф? — Бальдерик Рэй снова улыбался.

— Я не умею танцевать в паре, поэтому со мной ты рискуешь опозориться.

— Зато ты прекрасно танцуешь на столе, — заметил Б.Р.

— Не напоминай. И хватит меня всё время подкалывать! Мне это не нравится.

— Ладно, попробую, но ничего не обещаю. Потому что это чертовски забавно. Ты ведь не будешь драться со мной из-за этого?

Я недовольно поджала губы, но подняв глаза на Б.Р., увидела его обезоруживающую улыбку, не выдержала и улыбнулась тоже.

Мы прошли в Большой Зал, где уже кружилось несколько пар.

Ладдок танцевал с Велестой рок-н-ролл, без конца наступая ей на ноги и топча подол её неожиданно длинного бального платья, явно не подходящего для такого танца. Из-за этого они постоянно останавливались, чтобы поругаться и отряхнуть платье, а затем продолжали снова. Увидев нас, они приветливо помахали нам, приглашая присоединиться к ним. Стоя за спиной Велесты, Ладдок сделал «свирепые» глаза и поднёс к её шее руки, будто собираясь придушить. Заметив это, она огрела его веером по голове, и он был вынужден спасаться от неё бегством через весь зал.

Заиграла красивая и романтичная музыка.

Я почувствовала тепло руки на своей талии. Мои глаза беспокойно забегали, и я беспомощно посмотрела на Б.Р.

— Что… Как?

— Не волнуйся, — успокаивающе произнёс он, убирая мои волосы назад. — Я буду вести, а ты просто расслабься. Со мной не пропадёшь.

— Что это за музыка?

— Кажется, эта песня называется «Сердца, разбитые навечно».

— Мне нельзя влюбляться… — предупредила его я.

— Знаю. Но тогда всё-таки придётся тебя заколдовать…

— Ты дал слово, его нельзя нарушить.

— Да, нельзя…

Он улыбнулся и бережно обнял меня за талию. Мы плавно влились в число танцующих, постепенно оказавшись на середине зала. Я чувствовала себя в кольце его рук, как в плену, но очень защищённой.

Мы танцевали два медленных танца, а потом ушли, точнее, сбежали через распахнутое окно на первом этаже, вызвав у проходящих мимо старушек возмущённое сокрушение по поводу морального облика молодёжи, «шатающейся где ни попадя в поисках уединения». Мы ещё долго гуляли по тёплому ночному городу. В густой листве деревьев заливались соловьи, а в воздухе витал пьянящий аромат сирени. От запахов и звуков кружилась голова. На лавочках в парках, то тут, то там, попадались влюблённые парочки. Сегодняшняя ночь была особенной. Идти домой совершенно не хотелось. Я нечаянно сломала каблук и, несмотря на все мои протесты, Бальдерик Рэй поднял меня на руки и нёс почти две улицы до самого моего дома. Гасли фонари. Начинался рассвет. У порога моей квартиры мы расстались. Я не пригласила его войти, а он не попросил. Мы смотрели друг на друга и не могли оторваться; в его глазах горел огонь страсти, а мои — умоляли сделать первый шаг. Но я прекрасно понимала, что стоит ему только поцеловать меня, и мы оба сойдём с ума. Тонкая грань реальности отделяла нас от последнего шага в безумие. Я видела, что ему трудно, я слышала, как бьётся сердце у него в груди, и его прерывистое дыхание. Но, приблизившись ко мне, он лишь легонько коснулся своим лбом моего и нежно погладил меня по волосам, произнося при этом странные слова: «Агапэ[7]… Я чувствую агапэ. Ещё чуть-чуть… Позволь мне насладиться этим чувством…» Мне тоже передалось это необычное состояние. Возможно, это заразно. Словно паришь где-то очень высоко-высоко в небесах, а весь остальной мир становится таким далёким и незначительным… Наверное, мы оба — законченные мазохисты…

Мы сидели в беседке, в загородной резиденции семьи Бальдерика Рэя, пили чай по-английски и наслаждались красотами природы и обществом друг друга.

— Что означает надпись на твоём браслете? — спросила его я.

— «Любая цель будет достигнута», — ответил он. — Это древний кельтский амулет, точный его аналог.

Я посмотрела на родителей Б. Р., не спешно прогуливающихся в саду.

— Какие интересы связывают твою семью с Россией, если вы живёте в Англии?

— Скажем так — мы не находимся там постоянно, а перемещаемся время от времени между разными странами и континентами. Мой прапрадед был женат трижды, один раз на русской женщине, а после её смерти, основал в Вавилоне «Дубовую рощу». Дома у меня как такового нет, и я не привязан к какому-либо месту, хотя у нас есть родовой замок в Ирландии, который в настоящее время является памятником архитектуры и открыт для свободного посещения всех желающих. Что же касается наших интересов в этой стране… Честно сказать, мы не выбираем объекты для своего влияния — так уж сложилось исторически в результате определённых событий, происходивших на протяжении многих веков. В России живут особенные люди, их судьбы нам небезразличны; это народ со сложной историей, обречённый бесконечно долго переживать тяжёлый опыт потрясений и страданий. Здесь также проживает большое количество наших воплотившихся собратьев с подавленными способностями, которые необходимо выявить и разбудить.

Такое расплывчатое объяснение показалось мне не слишком убедительным. Скорее всего, он что-то не договаривает или утаивает от меня.

— Я всё равно не очень хорошо понимаю… Какая вам выгода от того, что ваша семья даёт деньги на существование многочисленных офисов и их филиалов, не получая ничего взамен.

— Ошибаешься. Моя семья не нуждается в сторонних средствах. Ты опять всё переводишь в материальную плоскость. Главная выгода состоит в том, что имея более обширные возможности помогать людям, становишься ближе к Источнику и обретаешь ещё большую силу. Это намного важнее денег и прочих материальных благ.

«Хорошо, наверное, рассуждать о высоких материях, презрительно отзываясь о материальном благополучии, когда у тебя и так всё есть», — подумала я про себя. Видимо, его удивительная «семейка магов» с помощью какого-то тайного волшебства или алхимического превращения свинца в золото могут сделать себе столько денег, сколько захотят, разбрасываясь ими направо и налево и совершенно не заботясь о завтрашнем дне.

Я увидела, как мистер Рэй, проходя по естественной тропинке между деревьями, бережно отвёл ветку для своей жены. Такая забота показалась мне чрезвычайно трогательной, и в наши дни — экзотикой.

Бальдерик Рэй проследил за моим взглядом, сдержанная улыбка чуть тронула его губы.

— Они для меня всегда были и будут примером идеальной семьи, и любовь их с годами не утихает, — сказал он.

— Видно, что твой отец очень любит твою маму, — заметила я.

— Знаешь… Я ведь тоже мог бы окружить тебя такой же заботой. Если бы ты, конечно, захотела… Но настаивать не буду. Ты же кошка, и сама так сказала, что «разве что…» — он отвернулся и стал смотреть куда-то вдаль в притворной грустной задумчивости.

Я не знала, что ответить. Мне хотелось сказать «да, я хочу» и броситься ему на шею, но гордость проклятая опять помешала, или, быть может, я боялась показаться глупой и слабой. Хотя… Разве именно так делают предложения руки и сердца? Да и предложение ли это? Я лишь неопределённо пожала плечами. Неужели он только со мной себя так странно ведёт? Продолжает изучать меня, испытывает на прочность мои психические и моральные барьеры? Или это часть его изощрённой тонкой игры? Возможно, он хочет полного реванша, чтобы я сама попросила его… Хотя если вспомнить, как он иногда смотрит на меня… Может, он желает заполучить мою душу? Интересно, как это должно выглядеть? В книгах написано одно, а в жизни… Не знаю, что и думать. Я всё ещё терялась в догадках и сомнениях.

— Ты не веришь мне… — с горечью в голосе угадал Б.Р. — Но, думаю, я это заслужил. Должен признаться, я всегда был законченным эгоистом в отношениях и довольно часто соблазнял женщин только ради развлечения. Мне было чертовски скучно, и я… В общем, так продолжалось до тех пор, пока мы с тобой не встретились… Когда я увидел тебя там, в аэропорту, то сразу почувствовал, что это Ты… Мир словно перевернулся. Это из области необъяснимого… Что-то изменилось во мне в один миг.

Его неожиданное признание взволновало и удивило меня.

— Да, ты прав, — согласилась я. — Мне действительно трудно поверить. По крайней мере — пока. Вернее… я этого хочу, но только почему-то что-то мешает. На самом деле я совершенно не понимаю, что ты во мне нашёл; будь я на твоём месте, то давно бы уже послала такую, как я, куда подальше… И если ты считаешь себя законченным эгоистом, то я, вероятно, — законченная неудачница, — невесело усмехнулась я.