Пламя под пеплом - Ружка Корчак

Новые командиры более или менее удовлетворительно относились к бойцам, но время от времени отпускались ядовитые замечания. Затем на базе было запрещено разговаривать на идиш. Пришельцы намекали на неумение евреев драться, критиковали присутствие в лагере женщин. Не все еврейские воины сумели выдержать это испытание. Одни стали льстецами и угодниками при новых командирах, другие, снедаемые горечью и отчаянием, впали в безразличие. Перемены коснулись и отношений между двумя отрядами. Каждый из них был объявлен отдельным подразделением с расчетом развести их по разным базам (что позднее и было выполнено).

Среди распоряжений, изданных новым командованием, был приказ, запретивший совместное проживание супружеских пар Операция по разъединению семей была проведена молниеносно, причем в некоторых случаях командование, не довольствуясь разлучением супругов в пределах лагеря, переводило одного из них в другие места — к Юргису или в "Перкунас".

Партизанская активность в этот период действительно усилилась, но произошло это благодаря лучшему вооружению отрядов. Бойцы охотно ходили на операции. Там забывались обиды повседневной жизни и возвращалось чувство самостоятельности, потому что невзирая на присутствие русских или литовских начальников, инициатива по-прежнему принадлежала еврейским бойцам, досконально изучившим окрестности.

Не раз партизаны с горькой усмешкой выслушивали оперативные наставления начальника штаба (Этот начальник штаба оставался на своем посту вплоть до освобождения. Позднее он был арестован в Вильнюсе как власовец.), который, тыча пальцем в карту, указывал маршрут. Однажды боец с удивлением увидел, что начальник ткнул прямо в немецкий гарнизон, и сказал об этом. Тот, смутившись, повторил задачу, а затем громовым голосом скомандовал "Кругом! Шагом марш!" Партизаны, естественно, сами приняли решение относительно того, как выполнять боевое задание.

Прошел месяц. Людям пришлось приспособиться и примириться с новой ситуацией в лагере. Их словно лишили чувства свободы. В отряде, насчитывавшем около девяноста евреев и десяти русских и литовцев, евреи ощущали себя неравноправным меньшинством. Тесные связи с еврейскими отрядами "Мститель" и "За победу" слабели. Приказа, запрещавшего посещение баз этих отрядов, правда не было, но бесконечные вопросы, связанные с этим, и препятствия, чинимые начальством, привели к тому, что люди все реже общались с друзьями в других отрядах.

В это время произошли новые перемены в составе командования. Командовать "Борьбой" был назначен Василенко, до того служивший в лом отряде начальником штаба (Шилас вернулся в свой отряд). Новое назначение пробудило у бойцов некоторые надежды. Василенко был русским евреем (его подлинная фамилия, как выяснилось позднее, была Васлиницкий), капитаном Красной Армии, по профессии инженером.

В начале войны он участвовал в строительстве укреплений в Севастополе, служил на кораблях военно-морского флота. Он попал в плен к немцам и был отправлен в Каунас в знаменитый Девятый форт (Место истребления литовских евреев.). В это время немцы использовали там группу евреев и военнопленных для сжигания трупов казненных — заметали следы. Василенко, сориентировавшись в сооружениях форта, предложил вырыть подземный ход и бежать. После нескольких месяцев невероятного труда восьмидесяти заключенным удалось бежать из крепости. Одна группа добралась до гетто, с нею и Василенко. Здесь он установил связь с местным подпольем и ушел в лес вместе с группой еврейских бойцов из Каунаса, выбравшейся в Рудницкие леса. Сначала он находился в русском отряде, а затем его перевели на командную должность в еврейские отряды.

Как только он появился, партизаны инстинктивно учуяли его национальное происхождение. Он никогда не признавался в том, что он еврей, ни разу не произнес ни слова на идиш и не выказывал особого интереса к участи своего народа. Этот молчаливый сорокалетний человек не сделал ни малейшей попытки сблизиться со своими подчиненными, всегда держал бойцов на дистанции и обращался с ними круто. Василенко завел в отряде суровый режим и железную дисциплину. Перед выходами на операцию он напутствовал бойцов одной и той же фразой "Запомните, что в случае неудачи последствия будут тяжелыми"...

Одной из популярных в лагере фигур был русский "майор" Василий Колосов. В продолжение многих вечеров бойцы должны были выслушивать его хвастливые рассказы о том, как он в качестве командира танкового отряда был высажен с воздушным десантом в лес, чтобы взорвать железнодорожный мост через Неман на линии Тильзит - Каунас, как за ним гнались немцы, а он — один в поле воин — все-таки ушел. В отряде он любил раздавать краткие непререкаемые приказы и приходил в бешенство, если к нему обращались с просьбой отменить их.

Однажды на оружейном складе пропал пистолет. Это вызвало в лагере большое волнение, начались разбирательства, обыски, заподозрили оружейников, но пистолет как в воду канул. Гирш Левин, бывший в ту ночь начальником караула, говорил, что подозревает людей, приходивших к штабному офицеру Колосову.

Гости знали пароль, Колосов приказал впустить их на базу и пропьянствовал с ними всю ночь. Левин был уверен, что кто-то из них вертелся около оружейного склада, и доложил о своих подозрениях Колосову.

Тот разразился ругательствами, с криком обвинил в воровстве евреев и пообещал возмездие виновным. Обстановка в лагере накалилась, местный особист Шломо Беккер обратился к начальнику особого отдела бригады Станкевичу с просьбой расследовать дело. Через несколько дней пистолет нашелся, но слух о том, что пистолет был уворован одним из ночных гостей Колосова, не исчез. Станкевич вызвал этого "гостя" на допрос, и тот, полагая, что его оговорил Колосов, заявил начальнику особого отдела, что Колосов служит немцам. Майор, будучи заброшен в тыл с задачей взорвать мост, совершил измену и пошел на службу к врагу. В одном из немецких училищ он читал лекции по тактике танковых войск в Красной Армии. Когда же советские войска начали наступать и продвигаться вперед, Колосов из училища сбежал и присоединился к партизанам.

Вся эта история, державшаяся в строжайшей тайне, стала известна бойцам лишь после того, как Колосов с группой партизан и Станкевичем отправился на "важную операцию" в Нарочь, откуда майор уже не вернулся. Колосов, проделавший весь путь в компании особиста, ни о чем не подозревал, пока не дошел до взлетно-посадочной площадки в лесах Нарочи, где его арестовали, разоружили и отправили самолетом в Москву. Вернувшиеся из Нарочи бойцы оказались свидетелями этого события.