Белая королева - Филиппа Грегори

Прежде я и представить не могла — не позволяла себе даже думать об этом! — что при всей своей боязни бесконечных войн за английский трон именно я начну новую войну и на кону на сей раз окажется не только корона, но и жизнь моего возлюбленного сына.

Ричард похитил моего мальчика.

Ричард передвигался значительно быстрее, был куда лучше вооружен да и настроен куда более решительно, чем мы предполагали. Ричард действовал так же быстро и целеустремленно, как на его месте действовал бы мой муж Эдуард, и был так же безжалостен. Он подстерег моего сына на пути в Лондон, распустил тех людей из Уэльса, которые были верны принцу и мне, арестовал моего брата Энтони, моего сына Ричарда Грея и нашего родственника Томаса Бона и взял Эдуарда под свою «надежную защиту». Великий Боже! Моему сыну не исполнилось и тринадцати лет, у него еще голос не начал ломаться, и подбородок был нежным, как у девочки, только над верхней губой пробивался мягкий пушок, который, правда, можно было разглядеть только в профиль и на свету. Но когда Ричард отослал прочь верных слуг Эдуарда, забрал дядю Энтони, которого мальчик только что не обожествлял, и сводного брата, которого он любил всем сердцем, мой Эдуард стал решительно противиться и, с трудом сдерживая дрожь в голосе, заявил, что его отец, несомненно, мог окружить его только хорошими людьми, а потому он желает сохранить их у себя на службе.

Эдуард был просто ребенком. Как мог он противостоять этим закаленным в сражениях взрослым людям, настроенным на злодеяние? И все же, когда Ричард сообщил Эдуарду, что Энтони, который чуть ли не с рождения был моему сыну другом, опекуном и защитником, и Ричард Грей должны его покинуть, мальчик попытался защитить их. Он сказал, что уверен: его дядя Энтони не только очень хороший человек, но и прекрасный опекун, а сводный брат Ричард всегда был ему не только родственником, но и лучшим другом. Эдуард заверил, что его дядя Энтони, истинный рыцарь, ни разу в жизни не совершил ни одного недостойного поступка. Герцог Глостер выслушал Эдуарда и пообещал в ответ, что все в итоге разрешится само собой, но в Лондон его сопровождать будут он сам и герцог Бекингем. Вот уж чего я никак не ожидала, ведь герцог Бекингем некогда находился под моей опекой, и я, хоть и против его воли, устроила его брак с моей младшей сестрой Екатериной. Странно, что герцог тоже оказался в этой компании.

Увы, мой Эдуард был всего лишь мальчиком. И всегда находился под неусыпной и нежной опекой. Он растерялся. Он просто не знал, как ему спорить с дядей Ричардом, с ног до головы одетым в черное, с мрачным, как грозовая туча, лицом и с двухтысячным войском, полностью готовым к бою. Так что Эдуарду пришлось отпустить и дядю Энтони, и брата Ричарда. Да и как он мог их спасти? Эдуард горько плакал — мне потом рассказывали об этом, — плакал, точно маленький ребенок, которого никто не слушает, которому никто не желает подчиняться.

МАЙ 1483 ГОДА

Вестминстерский дворец гудел как улей. Елизавета, моя семнадцатилетняя дочь, примчалась ко мне и закричала с порога:

— Мама! Что происходит?

— Мы переезжаем в убежище, — кратко объяснила я. — Так что поскорее собери все, что нужно тебе, а также детскую одежду. И непременно проверь, чтобы из наших покоев в убежище перенесли ковры и гобелены. Да не забудь свою шкатулку с драгоценностями и меха. А напоследок пробегись по королевским покоям и убедись, что все самое ценное оттуда тоже отправили в Вестминстерское аббатство.

— Но зачем мы снова туда переселяемся? — побледнев, дрожащими губами спросила Елизавета. — Теперь-то что случилось? И как же наш Малыш?

— Твоего брата, нашего нового короля, захватил его дядя-опекун, — с горечью ответила я, чувствуя, что мои слова ранят Елизавету, точно кинжалы.

Мне было известно, что своего дядю Ричарда дочь обожает и, по-моему, всегда обожала. Елизавета надеялась, что теперь именно он обо всех нас позаботится и станет нашим надежным защитником.

— Твой отец, — продолжала я, — велел отдать титул лорда-протектора Ричарду; и он, мой враг, стал опекуном моего сына. Что ж, у нас еще будет возможность увидеть, каков Ричард в этой роли, но лучше все же смотреть на это из безопасного места. А потому мы сегодня же, прямо сейчас, перебираемся в убежище.

— Мама! — От страха дочери не стоялось на месте. — Может, нам лучше сначала поговорить с членами Королевского совета? Или хотя бы дождаться Малыша? А что, если герцог Глостер действительно доставит его домой, к нам? Что, если он поступит именно так, как ему и было предписано? Станет настоящим лордом-протектором. И будет оберегать нашего Малыша.

— Для тебя он теперь король Эдуард Пятый, и перестань называть его Малышом! — со злостью воскликнула я. — И для меня он теперь тоже только Эдуард. Позволь заметить, детка: только глупцы смиренно ждут прихода врагов, надеясь, что враги эти все-таки окажутся друзьями. В убежище мы, по крайней мере, будем в безопасности — насколько, разумеется, я смогу это устроить. Нас будет охранять святое право убежища. И твой второй брат, принц Ричард, тоже станет для них недоступен. Ну а когда лорд-протектор явится со своей армией в Лондон, пусть попытается убедить меня, что мы можем без опаски свое убежище покинуть.

В общем, я довольно резко разговаривала с моей храброй девочкой, теперь, впрочем, уже молодой женщиной, у которой тоже вся ее дальнейшая жизнь оказалась под угрозой, поскольку из английской принцессы она превратилась в самую обыкновенную девушку, к тому же вынужденную скрываться. Однако положение у нас и впрямь было весьма затруднительное. Забаррикадировав за собой дверь крипты святой Маргариты в Вестминстере, мы почувствовали себя изолированными от всего остального мира. Мы — это я, мой брат Лайонел, епископ Солсберийский, мой взрослый сын Томас Грей, а также дети: маленький Ричард и девочки Елизавета, Сесилия, Анна, Екатерина и Бриджит. Когда мы в прошлый раз воспользовались этим убежищем, я была беременна Эдуардом, нашим первым принцем, и имела все основания надеяться, что именно ему суждено предъявить свои права на английский трон. Моя мать, тогда еще живая, была мне не только лучшей подругой, но и лучшей советчицей. И стоило кому-то из нас начать бояться, как она тут же предсказывала будущее, строила грандиозные планы, творила доброе волшебство и сама же высмеивала свое непомерное честолюбие. И я тогда твердо знала: муж мой здоров, он находится в ссылке и непременно к нам вернется. Я ни минуты в этом не сомневалась, как никогда не сомневалась и в том, что в итоге победа непременно будет за ним. Ведь Эдуард никогда не проигрывал сражений! Я верила: он обязательно спасет нас и победит всех своих врагов. Я понимала, что нужно просто пережить эти тяжелые времена и надеяться на лучшее.