Как далеко до завтрашнего дня… Свободные размышления 1917–1993. Вехи-2000. Заметки о русской интеллигенции кануна нового века - Никита Николаевич Моисеев

будет усугублять отсутствие лидеров, – я не говорю о национальных псевдовождях вроде Гамсахурдии или Дудаева. Людей с высоким общенациональным рейтингом в России сейчас просто нет! Значит, и некому будет удержать общество от срыва в Мальстрем!

Логичное развитие такого сценария – дальнейшее ослабление власти, усиление центробежных тенденций, при котором нельзя исключить полный распад государства и переход от «аргентинского» к «югославскому» варианту в бесконечно более страшном исполнении.

Но судьба страны может повернуться и по-другому. Однако для этого необходимо появление сильного правительства, имеющего доверие народа. В наших условиях такая власть не может возникнуть одномоментно, в результате, например, военного переворота, как в Чили. Любое насилие приведет лишь к крови, сбросит народ в пучину хаоса и уничтожит Россию как государство. Понимают ли это политики? Пока они отмалчиваются.

Власть должна созреть. И если этот процесс возникнет, то он будет протекать в условиях российского безвластия. Поэтому новая власть постепенно может утвердиться, лишь опираясь на какую-то общественную силу, на систему взглядов – систему национальных целей, привлекательных для огромных масс населения. В стране происходит сейчас смена ценностей, и власть, если она хочет стать настоящей властью, должна будет иметь необходимую поддержку граждан. А для этого она должна сама понять характер этих ценностей и ясно сказать народу, чем мы жертвуем и ради чего.

Без этого сценарий «социальной власти» невозможен. И в то же время только сильная власть, обладающая ясными целями, способна остановить развитие коррупции и разворовывание национального достояния. Только она способна сплотить народ, вселить в его душу веру в будущее, а следовательно, и желание работать, остановить падение производства и создать внутренний рынок – основу настоящего процветания национальной экономики. И любого государства.

Но пока не видно ядра, из которого такая власть могла бы вырасти. Не видно и интеллектуальных групп, способных формировать национальные цели. Авторитет политических деятелей, которые сейчас вершат дела, непрерывно падает. И среди ведущих политиков не видно никого, кто был бы способен формировать какие-либо объединяющие идеи. Когда в 1991 году начался новоогаревский процесс, и мы стали с надеждой думать о будущем, было видно, как растет популярность некоторых политиков, которые понимали трагедию распада и искали альтернативы. Например, всесоюзный рейтинг Назарбаева, которого многие видели премьер-министром или даже следующим Президентом будущего Союза (может быть, уже и не советского, и заведомо не социалистического), непрерывно возрастал именно потому, что он высказывал объединяющие идеи. Но тут произошел этот нелепый путч и последующая катастрофа распада, восторженно встреченная Бурбулисом и прочими, единственная цель которых была «не иметь никого над собой», по выражению самого Геннадия Эдуардовича, путч, превративший эволюционный перестроечный процесс в революционный хаос с непредсказуемыми результатами, катастрофическими для самих инициаторов разрушения государства. Может быть, и сейчас будущих популярных, умных и энергичных руководителей следует искать среди республиканских или областных политиков?

Рифы либеральной экономики

Но если утвердится власть, понимающая национальные цели, способная их сформулировать, донести до сознания людей и реализовать меры, необходимые для их достижения, то ей придется суметь провести страну над опаснейшими рифами, проход над которыми тем не менее просматривается.

Первое – это создание эффективно работающего госкапиталистического сектора. В любой либеральной экономике (американской, английской – на то она и либеральная) некапиталистический сектор производит значительную долю валового национального продукта (ВНП). А в нашей стране в обозримом будущем госсектор – до госкапитализма ему еще далеко – будет производить львиную долю продукции. Этого не может не произойти, каково бы ни было правительство. Мощный госкапиталистический сектор будет существовать независимо от воли правительства. Для такого утверждения Англия дает хорошие аргументы, и ее пример очень поучителен. За все годы правления неоконсерваторов во главе с мадам Тэтчер, стремившейся предельно сократить значение госсобственности в английской экономике, удалось лишь на несколько процентов понизить удельный вес госкапиталистического сектора Англии в ВНП. А теперь он снова начинает расти! Правда, между Россией и Англией есть существенное различие: Англия никогда не собиралась выходить из Великобритании и объявлять суверенитет. А Россия, в силу своей особенности, сумела не только подковать блоху, но и объявить суверенитет от самой себя!

Укрепление организационных структур госкапиталистической промышленности – это закономерный процесс поиска рациональной организации либеральной экономики. Если угодно, того самого компромисса, о котором говорилось в начале этой главы. Вот почему путь к либеральной экономике в нашей стране не может миновать этапа «развитого госкапитализма». Но государственный сектор должен быть кардинальным образом перестроен. Система отраслевых монополий действительно должна быть разрушена. А сам сектор должен превратиться в госкапиталистический сектор с ориентацией на корпоративную форму организации и многоотраслевые конгломераты, способные вести конкурентную борьбу на рынке. Последнее особенно важно, и именно это и есть основная задача конверсии. Ориентация должна быть лишь на постепенное акционирование, способное привлечь деньги населения на расширение и модернизацию производства – единственное, ради чего на начальном этапе приходится выпускать акции. Значит, первейшей задачей сильного правительства окажется задача развития государственной промышленности и включение ее в структуру рыночных отношений. А не разрушение госсектора и его растаскивание во имя торжества рыночных механизмов, которые и так будут играть определяющую роль в либеральной экономике.

Второе – это организация сельского хозяйства на основе рынка, то есть соревнования различных форм собственности. Полный отказ от кооперативного ведения хозяйства, то есть коллективизация наоборот, был бы смертелен для нашей страны, которая не способна себя прокормить без высокотоварного земледелия. Сегодня в нашей стране должны существовать и коллективные хозяйства, и государственные, и фермерские, и мелкие крестьянские хозяйства. В каком соотношении – это покажет время, точнее, рынок и конкуренция. Задача, которую придется решать сильному правительству, будет состоять в выработке стратегии поддержки такого сельского хозяйства, которое сегодня уже способно будет накормить страну. Если говорить о национальных целях, то нет цели приоритетней, чем уберечь нацию от перманентного голода, который неизбежно наступит, если страна откажется от импорта продовольствия. Развитие города и рынка должно, прежде всего, решить проблемы села! И эта задача без целенаправленной деятельности государства не решаема!

Третье – создание новой государственной, прежде всего региональной, структуры власти, сочетающей объективные тенденции консолидации и кооперации регионов для образования целостного экономического организма, со стремлением к развитию цивилизационных потребностей наций и местной самостоятельности. Все это проблемы невероятной трудности, решать которые нынешняя власть пока не собирается. И не способна. Вот почему по всем этим конструктивным вопросам необходима апелляция к общественному сознанию, широкие публичные дискуссии и деполитизированная пресса, проникнутая идеей необходимости формирования национальных целей. То есть пресса по-настоящему патриотичная.

Наконец, нам предстоит еще понять, что такое современная Россия. Это тоже не просто географическое понятие, не просто вырванная из единого организма часть тела.