Пять ночей. Вампирские рассказки - Николаос

А еще я поняла, что слышу каждое слово, хотя не должна. Зак отвез меня достаточно далеко, чтобы я не слышала. Он не хотел, чтобы я слышала, и знал, что я не смогу. Но яслышала.

— Дело не в том, что ты красавец, — все дети Демона красавцы и умницы, и это не делает тебя особенным. Вернее, не ЭТО делает тебя особенным. Но у тебя есть шанс, который никому из нас недоступен, никому из его детей, теперешних и будущих, сколько бы их ни было. Сказать, что делает тебя особенным?

Майк молчал, тогда Зак наклонился к его уху и что-то шепнул — пару коротких слов не больше. Их расслышать мне не удалось. Потом он просто вернулся. Не оборачиваясь и не позволяя обернуться мне.

— Что ты ему сказал? — спросила я, но он не собирался со мной разговаривать. Он не собирался разговаривать вообще до самого дома. И в доме тоже. И в «Кровосток» он не пошел, из чего я сделала вывод, что Демон угощал его чем-то питательнее пива. А может, у него не было сил. Он просто сидел на кухне несколько часов, почти до рассвета, и я туда не заходила, пока он сам меня не позвал.

Когда я вошла, то едва не вскрикнула от неожиданности — вся кухня была в окурках и в крови, ее цепочка тянулась по линолеуму в ванную.

— Ты в порядке?

— Да, — глухо раздалось оттуда. — Просто кровь из носа. Дай мне чего-нибудь надеть, а?

Я покопалась в шкафу и нашла черную майку, не сильно унисекс. Однако Заку она шла гораздо больше, чем мне. Он вышел, вытирая лицо полотенцем, будто побывавшим в операционной, и бросил его, чтобы протереть и пол. Ногой. Я ничего не сказала, мне уже было все равно.

— Это было так тупо, — сказал Зак, закончив «уборку» и протягивая мне бутылку с джином. — Поверить, что у Демона по-настоящему может быть сателлит. Сейчас это кажется даже еще тупее.

Я взяла бутылку и сделала вид, что пью. Но ему, похоже, было все равно, пью я или притворяюсь. Никогда не слышала, чтобы у нежити были носовые кровотечения.

— Ты так и не объяснил мне, что это такое.

— Сестренка Кэт, ты ж мародерша. Разве вам, ребята, не положено знать о нас все?

Я пожала плечами и села рядом на табуретку.

— Джейсон так не считал. В его глазах мы были слэйерами.

— Тогда понятно. — Зак закурил и хлебнул из бутылки. У него был чертовски измотанный, но умеренно счастливый вид. — Видишь ли, сателлиты, в отличие от детей, остаются людьми. Формально, конечно, потому что даже при очень здоровом образе жизни люди столько не живут. Две сотни лет, три, четыре. Я слышал, это зависит от крови хозяина — чем сильнее кровь, тем дольше живет его сателлит…

— Значит, они тоже пьют?.. Но как им удается не превратиться?

Зак зажал горлышко бутылки, и на его ладонь скатилась прозрачная капля. Он снял ее пальцем и поднес к моему лицу, будто слезинку.

— Капля крови — не часто, раз месяц — дает иммунитет. Не только от болезней, но и от самой крови. Уже через полгода такой терапии человек не сможет стать вампиром, даже если выпьет два литра залпом. Иммунитет ко всем болезням на несколько сотен лет, да еще возможность оставаться человеком — разве это не здорово, Кэт?

— Я не спешу соглашаться. У всего есть побочные эффекты.

Он улыбнулся, будто я сказала что-то приятное.

— Никаких побочных эффектов. Кроме, конечно, привыкания …

Явно посчитав, что разговор окончен, Зак снова ушел в менаж-а-труа с джином и сигаретой. Но он лишь раздразнил мое любопытство. Я подождала пять минут и спросила:

— Как вы с Демоном познакомились? Он не похож на любителя периферии.

Зак хмыкнул. Не в бровь, а в глаз.

— Я по ночам мотался в город на попутках. В Барлоу. Это глухое село в сравнении с Бостоном, но место, где я родился, было глухим селом в сравнении с Барлоу… Мне это так редко удавалось — дождаться, пока все уснут, незаметно смыться, да еще и поймать машину… Чаще всего приходилось возвращаться ни с чем, но в тот раз мне повезло. Город был от нас далеко, и мне удавалось выкроить на все не больше нескольких часов, чтобы вернуться к рассвету… да и еще найти время на сон днем. Это было так сложно — и потому потрясающе.

— Так ты ездил в город развлекаться?

— Именно так. Настоящие развлечения стоили недешево, но мне это было не нужно. Не представляешь, насколько мало мне было нужно тогда. Денег у меня не было даже на пиво, но бармен разрешал мне сидеть за стойкой. Я приезжал и просто торчал в баре, разглядывая людей. Для меня это было что-то совершенно особенное… И однажды, когда я сел за стойку, бармен дал мне бокал вина. И сказал, что это угощение. И показал, от кого.

Зак отставил бутылку и положил голову на сложенные руки, уставившись куда-то в сторону.

— …Знаешь, бармен мне тогда сказал: держись от него подальше, он таких потерявшихся девочек и мальчиков не пропускает. Но мне уже по фигу было все. Просто я никого похожего раньше не видел.

— В смысле не-мертвых? — переспросила я.

— Нет. Об их существовании я вообще понятия не имел. Нет, когда я его увидел, то подумал, что он…

— Кто?

Челка упала, и на меня взглянул желтый глаз.

— Я подумал, — сказал Зак серьезно, — что он — бог.

Мамина помада, сапоги старшей сестры -

Мне легко с тобой, а ты гордишься мной.

Ты любишь своих кукол и воздушные шары,

Но ровно в десять мама ждет тебя домой.

— А?..

— Ты не расслышала?

— Нет, я расслышала. Просто удивлена.

— И почему же?

Я пожала плечами. Бог в стиле кэжуэл — а почему бы нет. Все равно невозможно увидеть его глазами Зака полвека назад. Я видела его своими глазами совсем недавно, но не была готова это обсуждать.

— Ну… просто ты ведь вырос в маленькой деревне, так?

— Ну.

— Это значит, что у тебя было какое-никакое религиозное воспитание.

Зак не выдержал и засмеялся — холодно и зло.

— Ну да, какое-никакое. И что?

— Меня удивило, что ты не принял его за дьявола.

Тут Зак снова засмеялся, но уже более расслабленно и открыто, будто ожидал услышать от меня что-то более неприятное.

— Нет, не принял. Он показался мне божеством, у которого не было ничего общего с людьми. Невероятным, ни с кем не сравнимым существом… кем он, в принципе, и был.

— Ясно. Ты влюбился.

— Дура, — дернул он плечами. — При чем тут. Просто я не могу в красках передать тебе то, что увидел. Трудно было понять, как я раньше мог восхищаться окружающими, — они не стоили и одной пуговицы на его плаще. Теперь они казались мне просто ничтожными, а Демон… я боялся, что он мне просто приснился. Но он не приснился. Он был абсолютно осязаем… и даже очень.