Лионесс: Сад принцессы Сульдрун - Джек Вэнс

«Отдохните, подкрепитесь. Желаю вам всего наилучшего, и будьте здоровы!» — попрощался Эйлас, спокойно направившись к главному входу. Под темной аркой Эйласа уже ждала пожилая женщина в белом облачении. Эйлас вежливо ей поклонился: «Мадам, я пришел посоветоваться с Мургеном по важному делу. Будьте любезны, известите его о том, что Эйлас, принц Тройский, ожидает аудиенции».

Женщина молча ответила приглашающим жестом, повернулась и зашла внутрь. Эйлас последовал за ней по внутреннему двору в большой пустующий зал, а оттуда — в устланную ковром гостиную со столом и парой массивных кресел. В застекленных шкафах вдоль дальней стены хранились сотни книг; в помещении приятно пахло старинными кожаными переплетами.

Женщина указала на кресло: «Садитесь». Покинув гостиную, она вскоре вернулась с ореховыми пирожными на блюде и чашей золотистого вина. Поместив угощения перед гостем, она снова удалилась.

В гостиную вошел Мурген. Эйлас ожидал увидеть человека значительно старше или, по меньшей мере, мудреца впечатляющей внешности. Но у Мургена, носившего простую крестьянскую рубаху, не было даже полагающейся мудрецам бороды. Белизна его волос объяснялась не сединой, а врожденной особенностью; голубые глаза яркостью и живостью не уступали глазам Эйласа.

«Кто пришел со мной советоваться?» — спросил Мурген.

«Уважаемый чародей, меня зовут Эйлас. Мой отец — принц Ос-перо из Тройсинета. Я — прямой наследник тройского трона. Чуть меньше двух лет тому назад судьба свела меня с лионесской принцессой Сульдрун. Мы полюбили друг друга и поженились. Король Каз-мир заточил меня в глубокое подземелье. Когда мне удалось наконец убежать из темницы, я узнал, что Сульдрун покончила с собой от горя, и что нашего сына, Друна, украла фея из Щекотной обители, подменив его своей дочерью. Я отправился в Щекотную обитель, но феи не соизволили со мной говорить и остались невидимыми. Пожалуйста, помогите мне найти и спасти моего сына».

Мурген налил немного вина в два серебряных бокала: «Ты пришел ко мне с пустыми руками?»

«У меня нет никаких ценностей, кроме нескольких украшений, принадлежавших Сульдрун. Могу предложить вам только Персиллиа-на — пророческое зеркало, которое я похитил у короля Казмира. Персиллиан отвечает на три вопроса нового владельца и может оказаться очень полезным, если тщательно выбирать выражения. Если вы обратитесь к нему с четвертым вопросом, Персиллиан получит свободу. Я предлагаю его вам с условием, что вы зададите ему четыре вопроса и тем самым освободите его».

Мурген протянул руку: «Я выполню это условие; передай мне Персиллиана».

Эйлас отдал чародею волшебное зеркало. Мурген щелкнул пальцами и тихо произнес односложное заклинание. Белый фарфоровый ларец, стоявший на полке, проплыл по воздуху и опустился на стол. Откинув крышку ларца, Мурген высыпал на стол его содержимое: тринадцать граненых камней, выточенных, по-видимому, из серого кварца. С усмешкой наблюдая за посетителем, Мурген спросил: «Ты находишь их тусклыми?»

«Так может показаться с первого взгляда».

Любовно поглаживая камни пальцами, Мурген сложил из них несколько геометрических фигур и вздохнул: «Тринадцать бесподобных драгоценностей — каждая вмещает Вселенную познаний! Что ж, алчность не приводит к добру. Там, откуда я их добыл, есть и другие. Так и быть! Возьми один — в лучах восходящего солнца он становится лучезарным и очаровывает взоры. Выйди на поляну Щекотной обители, как только первые рассветные лучи озарят луговую траву. Не разглядывай этот камень при лунном свете, если не хочешь умереть странной и мучительной смертью. Покажи его рассвету, поворачивая так, чтобы блестели и сверкали грани. Не выпускай его из рук, пока не заключишь сделку! Эльфы и феи строго соблюдают условия договора; вопреки тому, что о них рассказывают, лесной народец мыслит строго логически и не допускает неопределенностей и двусмысленностей. Они выполнят свои обязательства, но не более того; не жди от них великодушия, торгуйся безжалостно!» Мурген поднялся на ноги: «Желаю тебе всего наилучшего».

«Одну минуту! Грифоны ведут себя нахально. Им, видите ли, не нравится мед. Кажется, они предпочитают высосать мозг из моих переломанных костей».

«Их легко отвлечь междоусобными распрями. Предложи два куска пчелиных сот одному и не предлагай ничего второму».

«А как быть с валуном у входа в теснину? Он опять будет валиться мне на голову?»

«В данный момент ворон устанавливает валун на навершии конуса — что не так-то легко сделать птице, которой ободрали крылья и хвост. Подозреваю, что ворон полон жажды мщения». Мурген вынул из-за пазухи моток бледно-голубой веревки и протянул его гостю: «На краю утеса, над входом в проем, растет старое дерево. Привяжи веревку к стволу, сядь в петлю и спустись с утеса».

«А что со мной сделает ведьма с лисьей мордой на берегу реки Сисс?»

Мурген пожал плечами: «Тебе придется самому придумать какой-нибудь способ ее обмануть. Иначе она выцарапает тебе глаза, высоко подпрыгнув и вцепившись в лицо курьими лапами. Малейшая царапина, нанесенная ее когтем, парализует — не позволяй ей приближаться».

Эйлас встал из-за стола: «Благодарю вас за помощь! Не могу, однако, представить себе, почему вы предпочитаете, чтобы доступ к вам был настолько опасен. Ведь многие из ваших посетителей, несомненно, считают себя вашими друзьями или союзниками».

«Несомненно, — обсуждение этого вопроса явно не интересовало Мургена. — По сути дела, опасности созданы не мной, а моими врагами».

«И грифоны сидят под самыми стенами Свер-Смода? Неслыханная дерзость!»

Мурген махнул рукой: «Мне не подобает замечать такие пустяки. А теперь, принц Эйлас — счастливого пути!»

Мурген удалился из гостиной; женщина в белом облачении провела Эйласа по темному пустому залу и внутреннему двору к выходу. Взглянув на небо, где солнце уже миновало зенит, она сказала: «Если поспешишь, ты успеешь вернуться в Нижний Освий до наступления темноты».

Эйлас стал быстро спускаться по тропе. Подходя к месту, где заседали два грифона, он замедлил шаг — чудища пристально следили за его приближением. «Опять собираешься предложить нам выдохшийся мед? Нам не терпится попробовать что-нибудь повкуснее!» — закудахтали грифоны.

«Судя по всему, вы тут голодаете», — заметил Эйлас.

«Еще как голодаем! А теперь…»

Эйлас вынул два куска пчелиных сот: «Я предложил бы каждому из вас по куску, но один из вас, несомненно, проголодался больше другого, в связи с чем ему причитаются оба. Я их оставлю здесь, а вы уж решайте, кому они достанутся».