Операция "Антиирод" - Полина Каминская

Для начала, не суетясь, оглядимся по сторонам. Наш удобный мир непременно подсунет какую-нибудь подсказочку. Саша и вправду огляделся. И, конечно же, сразу нашел. На письменном столе лежала его папка. “Рабочие документы” – было вытиснено на ней. Золото потускнело и местами вытерлось, что лишний раз доказывало: документы действительно “рабочие”. И приблизительно не представляя, что там сейчас обнаружит, Саша открыл папку. И тут же разулыбался до ушей. Нет, не тому, что увидел, а скорее своему мгновенно пришедшему озарению.

Я все понял. Вперед, друзья! Победа будет за нами!

Первым документом, лежащим в рабочей папке, оказался протокол осмотра места происшествия. Лобовое столкновение автомашин “Волга” и “Опель-вектра” на семнадцатом километре московской Кольцевой автодороги. Так, так, так, список погибших... Сашина рука автоматически потянулась к телефону.

– Гриша? Привет! Да, да, виделись... Ты проверял список погибших?

– Яэ – ничуть не удивляясь вопросу и даже не уточняя, о каких именно погибших идет речь, ответил Серебряков.

– И что?

– Ничего особенного. Семь трупов, все опознаны. Копии протоколов опознания тоже у тебя.

– Гриша, ты что-то не договариваешь, – догадался Саша. Серебряков до сих пор считает себя незаслуженно обиженным приемной комиссией театрального института. Но актерские свои способности лелеет и всячески развивает, упражняясь на коллегах.

– Я съездил на квартиру к этим Кашиным, ну, которые на “Опеле”, расспросил домработницу...

Сашино сознание мгновенно зафиксировало логическую неувязку: в магазине колбаса по два девяносто, а у какого-то Кашина – “Опель-вектра”.

– Стой, стой, Гриша, какая домработница? Ты о чем? Кто вообще этот Кашин? Откуда у него такая тачка? Ты выяснял?

В трубке молчали. Молчал и Саша, с ужасом и надеждой ожидая, как ЭТОТ мир справится с вдруг возникшим противоречием. Ежу понятно, что в своем прежнем образе Юра-контрабандист не мог здесь существовать.

– Са-аш, – по Тришкиной интонации легко было представить, как он сейчас откинулся в кресле, устало прикрыв глаза, – ты меня удивляешь. Ты б хоть газеты иногда читал... Небось “Красную звезду” прямо из почтового ящика в макулатуру складываешь?

– Хватит меня воспитывать, – буркнул Саша. – Можешь по-человечески объяснить?

– Вся страна, – монотонным голосом, явно кому-то подражая, начал Серебряков, – гордится подвигом советских космонавтов Кашина и Пашина, побивших рекорд пребывания человека в космосе. А вы, товарищ Самойлов, проявляете грубую политическую неграмотность и, я бы сказал, близорукость...

– Ладно, ладно, понял. – Саша зажал трубку рукой, чтобы не заржать в голос.

Вот это да! Вот это всем сюрпризам – сюрприз! Деревянный Юра – советский космонавт! Ого-го!

У Саши тут же родилась шальная мысль – каким-то образом постараться отыскать ЗДЕСЬ Шестакова, чтобы поделиться неожиданным превращением жжаргского прихвостня. Но... Как родилась, так и померла.

Некогда, мужики, некогда. Вот вернусь, тогда и... “А когда я вернусь?” – спрашивал незабвенный тезка Галич. Очень я его вопрос понимаю, хотя и причины, и отъезд у него были совершенно иные.

– Ты закончил на том, что поехал на квартиру к Кашиным.

– Ну да, поехал, поговорил с домработницей. Хорошая девушка, перепугалась, конечно, в слезах вся...

– Серебряков, не отвлекайся. Я ни секунды не сомневаюсь, что тебе удалось утешить хорошую девушку. Мне сейчас интересно другое. Зачем ты вообще туда поперся?

– Ну уж и поперся, – обиделся Гришка. – Съездил в целях проверки обстоятельств. Не каждый день у нас, слава Богу, космонавты в авариях погибают. Надо было все выяснить.

– Выяснил?

– Так точно. – Помолчали несколько секунд.

– Ну и что ты на это скажешь? – Гришка у нас очень любит в загадки с начальством поиграть. Ну что ж, составим ему компанию. Блеснем осведомленностью. – Куда, по-твоему, делся ребенок Кашиных?

Звук был такой, как будто Серебряков ударился зубами о телефонную трубку.

– Ты... Откуда ты знаешь?

– У меня свои каналы информации, – уклончиво ответил Саша. – Что еще удалось выяснить?

– Ничего.

– Домработница точно знает, что ребенок поехал с Кашиными?

– Мамой клянется, что стояла рядом, когда они грузились в машину. А с другой стороны, Саш, на черта им с собой в Москву няню везти, если без ребенка?

– Значит, третий труп в “Опеле” – это няня?

– Да. Кольцова Татьяна Игоревна, 27 лет, сотрудник Второго хозяйственного управления при Министерстве Космонавтики.

– А эта, вторая, домработница... Тоже – сотрудница?

– Конечно!

Ну, правильно, если бы они здесь были тривиальными кагэбэшницами, это было бы просто пошло. А так – сотрудницы хозяйственного управления. Не с улицы же няню к космонавтному ребенку брать.

– Так. – Саша зажал трубку плечом, подтянул к себе сигареты. – Что у нас на месте происшествия? Видеозапись есть?

– Она у меня. Привезти?

– Обязательно. Удивлен, что ты еще не в пути.

Ну, запись. Да, запись. Чудо современной техники. Саша так внимательно вглядывался в экран, что заболели глаза.

– Почему так хреново видно?

– Так ночь же. Они и так, как могли, светили.

– Ну и что?

– Никаких следов ребенка.

– Угу, угу. – Саша походил немного по комнате, строго взглянул на вазу с цветами: только пикни! Повернулся к Серебрякову: – А сам ты машину смотрел?

– Смотрел. Только это уже не машина, а куча дерьма. Ее ведь еще и разрезали, пока этих... доставали.

– Насколько я знаю, – Саша наморщил лоб, – в таких крутых тачках предусмотрено детское сиденье. Сиденье нашли?

– Н-нет, – неуверенно произнес Гриша.

– “Н-нет” или нет?

– Не помню.

– А где этот разрезанный “Опель”?

– Где, где... У нас, в боксе. Сегодня утром привезли.

– Значит, так. – Саша подошел к окну, несколько минут сосредоточенно думал, потом начал говорить четко и сжато: – Позвони Грыммам, пусть еще раз съездят, поищут детское сиденье. Сам живо дуй домой, собирайся. Через... – он взглянул на часы, – через час выезжаем в Москву. Сбор здесь. Захвати свитер, на завтра обещали похолодание. – Не дожидаясь Тришкиной реакции, Саша снял трубку, набрал номер Лэймы. – Это снова я. Света вернулась? Давай ее. Света? Одевайся по-походному, возьми у Лэймы термос, настрогайте побольше бутербродов, через полчаса сбор у меня. Что? В Москву едем. – Он подумал еще немного и точно в таком же сжатом стиле вызвал для поездки Гешку Козлодоева. Четверо – оптимальное количество. И в машине не тесно, и для дела полезней. Самый жаркий спор возник по совершенно идиотскому (для стороннего наблюдателя) поводу: брать ли с собой вазу с цветами? Букет непременно хотел ехать. Саша отбрыкивался ногами и руками.