Возрождение (СИ) - Воронин Дмитрий Анатольевич

— Жизнь или смерть Лены никак не повлияют на тот факт, что новые возрождённые будут появляться и впредь, так?

— Так, — кивнул дядька.

— И ша-де-синн будут их отстреливать, пока не сообразят решить вопрос радикально, так?

— Так, — он снова кивнул, явно нехотя, но спорить не имело смысла, всё уже было озвучено ранее. — Я думал над этим и считаю, что насчёт глобальной войны Гэль слегка преувеличила, не так-то это просто. Но и без ядерного конфликта проблем Земле ша-де-синн смогут доставить очень много. Да и совсем сбрасывать со счетов войну я бы не стал. На Земле накоплено столько оружия массового поражения, что мысль о его применении неизбежно придёт убийцам в головы. Справятся или нет, не знаю, но попытаться могут. И видения леди Кетари со счетов сбрасывать не следует.

— Может, стоит сосредоточиться на выяснении причин этой вражды?

На лице Лены появилась лёгкая заинтересованность, наставник лишь покачал головой.

— Думаешь, не пытались?

— Вот ответь на простой вопрос… За что они убивают суаши?

— Не знаю.

Быстро он ответил. Очень-очень быстро, хоть бы, приличия ради, подумал с полминутки. Врёт, зуб даю. Знает он причину проводимого геноцида, или же догадывается, но говорить не хочет. А почему? Тут большого ума не надо, если человек не желает говорить правду, то это может происходить лишь по трём причинам. Либо ему категорически это запрещено, либо последствия обнародования истины могут быть страшнее того, что происходит, либо эта самая истина настолько отвратительна, что говорить о ней попросту противно.

И что-то мне подсказывает, что первый вариант тут не при делах.

— Вот и надо этим заняться. Выясним причину — там и думать будем. Может, мы сами проникнемся и Лену придушим.

— Спасибо, — фыркнула она с некоторым оттенком возмущения. Ну, хоть какие-то эмоции прорезаются.

— На мой взгляд, юноша совершенно прав, — степенно заметил Руфус. — Столь всеобъемлющая ненависть не возникает на пустом месте. Получится разобраться, или нет, это вопрос отдельный. Я понимаю, что проблему рассматривали в прошлом неоднократно… ты ведь не утаиваешь ничего важного, Тео?

Я посмотрел на экзорциста с уважением — похоже, он тоже что-то заподозрил.

— Нет, я рассказал всё, что знал, опустив разве что не имеющие отношения к делу мелочи, — опять-таки слишком уж торопливо ответил мой наставник. И избыточно многословно, кстати, мог бы просто головой покачать.

— Ну и славно, — Руфус чуть заметно усмехнулся, самыми краешками губ, давая понять, что позицию собеседника понял и временно принял. — Возможно, взгляд со стороны позволит заметить то, что не увидели ни вы, ни ваши создатели.

Внезапно в зал вошел обвешанный железом воин и что-то пробормотал, склонившись к самому уху вождя. Видимо, здесь подобное поведение вполне укладывается в рамки этикета, это у нас утверждают, что шептаться в присутствии посторонних неэтично. Глупость ведь, если подумать, мало ли какая может возникнуть ситуация. Да я и не разобрал ни слова, воин говорил на незнакомом языке. Мэллорн учит одному наречию, так что не вести мне бесед ни на изысканном эльфийском, ни на рыкающем арракском. А вот дядька уши навострил — явно понимает, о чём речь. Логический вывод отсюда какой? Либо банально выучил (а на кой чёрт ему бы это сдалось), либо имел в прошлом эпизод с посещением мира, где аррауки доминируют, а люди не встречаются в значимых количествах — на таких условиях магическая механика тонких путей снизойдет до обучения человека языку другой расы.

— Пррошу пррощения, друзья, но мне прринесли важную новость. Только что к ворротам Каэр Тора подошли шестерро, они под знаком зелёной ветви. И желают говоррить с человеком, что прривёл в крепость девушку.

— Зелёная ветвь? — я вопросительно уставился на дядю Фёдора.

— Местный аналог белого флага, — пояснил он. — Очень уважаемый символ.

— В смысле, сдаются?

— Нет, в смысле — хотят поговорить. Пойдём, Миша, тебе интересно будет. Лена, ты с нами.

— Не опасно?

Наставник усмехнулся.

— Нет. Я и не припомню случая, чтобы кто-нибудь напал во время переговоров под зелёной ветвью.

— Был один, — буркнул суарр. — Лет сто назад. Тогда обнажившего меч повесили свои же. Правда, крровь прролить он успел.

Пока мы шли к воротам и, уже там, выдерживали паузу — не собачки, чтобы по первому свистку прибежать — я выяснил, что так называемая «зелёная ветвь», по большому счёту, это именно символ. То есть, растение тут не обязательно, просто более традиционно. А в отсутствии под руками зелёных насаждений сгодится и соответствующего цвета тряпка. При этом «ветвь мира» поднять можно в строго определённых условиях, так что слова дядьки насчет «местного аналога белого флага» не совсем верны. Это не сигнал того, что одна из сторон готова сдаться. Это лишь предложение побеседовать, и высказано оно может быть только вне боя, да и перемирие даёт короткое, не более чем от рассвета до заката. Просьба о переговорах может быть отвергнута — в этом случае вторую попытку дозволяется сделать лишь на следующий день. Ну и куча других, менее значимых нюансов. В общем, традиции достаточно запутаны и хорошо, когда под руками имеются местные жители, в достаточной мере в них разбирающиеся.

И ещё я наконец-то спросил дядьку о том, что беспокоило меня с момента открытия Галиной портала на верхушку башни Каэр Тора. Что мешало построить портал не в саму крепость, а куда-нибудь просто поближе к воротам? Пока враг добежал бы от кромки леса, их бы открыли и мы оказались бы в безопасности. Увы… дядька ответил, что нефиг считать волшебницу с пятитысячелетним стажем дурнее себя. Защитный купол, по его словам, накрывает именно крепость, это верно. Но искажения в магию порталов вносит на сотни шагов от видимой границы, почти до самой кромки леса. И попытайся Гэль воспользоваться этим заклинанием при действующей защите — в точку назначения мы бы прибыли в виде фарша.

Наконец, решив, что пауза длилась достаточно, дядька подал знак и ворота крепости чуть приоткрылись. Признаться, мне было немного не по себе. Пусть они и заявляют о незыблемости традиций, но стрёмно это — взять и открыть ворота под носом у противника. А вдруг у ша-де-синн, если это они явились поболтать «за жизнь», иные представления о том, что делать можно и нужно, а что — недостойно.

Но обошлось. Гости не выхватили мечи, не бросились резать охрану. Так и стояли в десятке шагов от врат, неподвижные, словно статуи. При случае, надо будет спросить, почему Каэр Тор не обзавёлся рвом и подъёмным мостом.

Стоя чуть позади дядьки, я жадно рассматривал тех, кто забил нам стрелку. Ну не нам, ему, хотя против моего присутствия и не возражали. Я крутил в руках какую-то короткую, сантиметров в двадцать, палочку с парой зелёных листочков, давая понять, что мы тут на тех же основаниях, то бишь исключительно ради «побазарить», хотя и наставник с мечом не расстался, и шестеро гостей все при оружии. Да и со стены на переговорщиков нацелено десятка два арбалетов.

Одного я знал. Ну как знал — видел. Один раз. Тот самый седой мужик, который пытался убить Галю в её же собственной квартире. Тот факт, что его в той стычке разрезали едва ли не пополам, ничуть не сказался на его здоровье. И рука на месте, как новенькая. Остальные выглядели моложе — трое мужчин в возрасте, на вид, от двадцати до тридцати, и две совсем молодые девушки. Несмотря на разницу в годах — учитывая, что седой пакостит только у нас на Земле уже несколько тысяч лет, вряд ли остальные столь молоды, как кажется — все чем-то очень похожи. Словно родственники. Девушки довольно красивы, хотя красота эта какая-то хищная.

— Наши пути снова пересеклись, Фрейр.

Первым заговорил седой, явно лидер в группе. И вообще, на его фоне остальные выглядели практикантами, намеревающимися учиться у мастера.

— Пересеклись, Тесей. Ты не возражаешь, если я буду называть тебя так?

— Не возражаю. У меня было много имён. Как и у тебя. Я думал, Гэль придёт с тобой.