В тени Рюджина - Халег Чудинов

в деревне на единицу площади небольшое, поэтому, в отличие от той же Конохи, пустынные улицы в жилых районах никого не удивляют. Особенно сегодня, когда после ночных бдений, связанных либо с праздником, либо с операцией Конохи, многие просто отсыпаются.

— Это место, которое могло быть твоим домом, — ответил я на вопрос Кушины, шагнув под тории. — Сейчас нас здесь не ждут, но не думаю, что мы кому-то помешаем, поэтому не стой на месте. А то можешь об этом пожалеть.

— Орочимару, не опускайся до таких примитивных угроз, — следуя за мной, недовольно сказала Кушина.

— Это не угроза, а предостережение. О тебе ведь забочусь, — сказал я, с усмешкой покосившись на настороженно оглядывающуюся по сторонам девушку.

В этот момент выскочившие из-за деревьев дети лет восьми-девяти едва не врезались в меня. Не знаю, во что они там играли, может, в салки, но сквозь кусты ломились стаей молодых кабанчиков, сходство с которыми добавляли издаваемые детворой счастливые повизгивания. Один мальчишка, зацепившись штаниной за ветку, намеревался, похоже, врезаться в меня. Всего на полметра промахнулся, судя по траектории, но пришлось ему помочь, ловить его в полете. Иначе еще б расшибся о брусчатку.

— Парень, поаккуратней будь, — встряхнув в воздухе для лучшего усвоения материала ошалело глядящего на меня мальчишку, сказал я. — А то в следующий раз ловить не стану, чтобы поумнел, понятно?

— Да! Рюджин-сама! — сдавленным голосом пропищал он.

— Вот и хорошо, — опустив ребенка на землю, говорю ему. — Беги дальше.

— А… Ага… — все еще глядя на меня со смесью восторга и страха, ответил он, даже не подумав тронуться с места.

— Ладно, — с досадой покачав головой, решил я, — пойдем Кушина… Кушина?

Девушка сейчас, если честно, не сильно отличалась по виду от пойманного мной мальчишки. Такой же ошалелый взгляд и от удивления раскрытый рот. Эти Узумаки — что в девять лет, что в девятнадцать — одинаковые.

— Пойдем, — настойчиво произнес я, подхватив девушку под руку и потянув за собой.

— Он же… Они же… — все еще не сводя взгляда с провожающих меня глазами детей, с трудом пыталась выразить свои мысли словами Кушина. — У них же у всех красные волосы.

— Да, — подтвердил я очевидную вещь.

— Но… — попыталась что-то сказать девушка, оборачиваясь ко мне, но в этот момент мы вышли с аллеи на очередную улицу, уже находящуюся на территории клана Узумаки, и здесь взгляд Кушины зацепился за дремлющего в кресле на крыльце своего дома старика.

— Это же старик Курадо! — удивленно возопила Кушина, некультурно тыча пальцем в спящего человека.

— Наверное, — не стал спорить я, продолжая вести за собой Кушину.

— Подожди, Орочимару! — попыталась вырваться из моих рук девушка. — Дай мне поговорить с ним! Он же пережил падение Узушио! Я хочу знать… Я хочу знать…

Что она хотела знать, Кушина так и не смогла сказать, потому что уже ее саму заметили.

— Кушина! — отвлекло девушку удивленное восклицание.

Обернувшись на голос, Гурен увидела девушку примерно ее возраста. Звали ее Каяно, и принадлежала она к тому же септу Мизучи, из которого выходила и сама Кушина. Насколько я знал, раньше две девушки бы дружны. Каяно сейчас работала в Академии шиноби Отогакуре, натаскивая юных генинов в мастерстве фуиндзюцу, так как к полевой службе не тяготела и месяцев через пять собиралась стать матерью. И встретилась она нам не совсем случайно, к ее дому свою спутницу я и вел.

— Каяно! — радостно выкрикнула Кушина, признав свою подругу детства и без долгих раздумий срываясь с места ей на встркчу.

Следующий час моей жизни был наполнен слезами, восторгами и болтовней. К счастью, я сам был не участником происходящего, а невольным наблюдателем. В разговор я старался не вмешиваться, по возможности занимаясь медитацией и восстановлением сил.

Расстались подружки неохотно, хотя больше всего возмущалась, конечно, Кушина. Каяно-то против моего слова все-таки идти не позволила бы себе. Я же заверил Гурен, что ей нужно продолжать лечение, и что к ней начнут пускать некоторых посетителей.

Вернулись в палату мы с Кушиной тем же путем, каким и покинули ее. И уже сидя на своей койке, закрыв все еще красные от слез глаза руками, Кушина негромко сказала:

— Спасибо, Орочимару… Спасибо!

— Я сделал то немногое, что мог, для Узумаки. Не благодари.

— Ты сделал гораздо больше, чем кто-либо в этом мире! — с жаром заявила Кушина, открыв глаза и твердо посмотрев на меня. — Больше, чем я! Больше, чем вся Коноха!

— Не у всех была возможность помочь, Гурен, — ответил я ей. — У тебя не было силы, чтобы изменить положение родины. У Конохи же были свои проблемы. В выборе между союзником и собственной деревней, Хокаге сделал тот выбор, который должен был. Не хороший и не плохой, а единственный, который ему оставили, который он сам себе оставил.

— Я не понимаю, — устало покачала головой Кушина, забираясь на койку с ногами и прижав колени к груди. — Я хочу стать Хокаге, но не хочу понимать того, что ты мне говоришь.

— Это тоже неплохо, — заметил я. — С шапкой Каге приходит большая ответственность, но она дает небольшою возможность изменить этот мир к лучшему. Ты можешь стать неплохим Хокаге. Как Хаширама, например.

Кушина в ответ молча кивнула, закрыв глаза.

— И, кстати, — решив не нагружать больше сегодня девушку, сменил я тему, — с Сорой тебе, похоже, встретиться не удастся. Эта девчонка сейчас далеко на западе и не сможет вернуться сюда. Тем более она, кажется, втюрилась там в какого-то идиота и совсем потеряла голову.

— Сора жива?! — вскинула голову и недоверчиво посмотрела на меня Кушина.

— Хочешь верь, хочешь нет, но да, — пожав плечами ответил я. — И однажды ты с ней точно встретишься. Если сама не помрешь случайно. Чтобы спасти тебя в этот раз, пришлось очень сильно постараться, знаешь ли.

— Прости, — смущенно опустила голову Кушина. — И спасибо тебе. Спасибо за все.

Глава 19. Инфильтрация

30 сентября 45 года от начала Эпохи Какурезато

Аккуратно опустив на расчерченную линиями доску небольшую линзу из