Еще одна сказка барда Бидля - rain_dog

- Мой король просил передать Вам, сеньор Альфонсо, что он впечатлен Вашим рассказом о литейном заводе…

Тут я делаю многозначительную паузу, давая возможность собеседнику самому догадаться, что я, то есть не я, а король, имел в виду. По суровому лицу герцога пробегает легкая улыбка - он понял меня.

- Передайте Его Величеству, что и я, и пушки Феррары всегда к его услугам. - А потом добавляет, уже совсем тихо: - Сколько?

- Пятнадцать, - еще тише отвечаю я, и совершенно непостижимым для меня образом извлекаю из-под одежды украшение невероятно тонкой работы, сплошь усыпанное драгоценностями. - Вот, Его Величество предполагает, что для начала работ этого должно хватить.

Мы обмениваемся понимающими взглядами. Феррара славится своими пушками. Именно они семь лет назад обеспечили французам, союзником которых является наш герцог, победу над испанцами под Равенной. Я даже помню, что звались те самые пушки «Землетрясение» и «Большой дьявол». Видимо, Франциск I, готовя очередную компанию, хочет заказать герцогу отливку пушек. Почему нет?

Видимо, на этом официальная часть нашего посольства и заканчивается, нам остается лишь побыть какое-то время гостями герцога. А вот наша миссия еще только в самом начале. Я пока что не чувствую присутствия крестража, разумеется, Диадема должна быть у Лукреции, которую я до сих пор еще не видел. Да и увижу ли? Она умрет 24 июня, но пока еще ничего не произошло, она, скорее всего, неважно себя чувствует в ожидании предстоящих родов, потому и не встретила нас. А может быть, это вовсе и не дело герцогини встречать гостей перед входом в замок? Тогда, возможно, она появится сегодня на пиру в нашу честь?

А герцог, тем временем, весьма довольный исходом нашего с ним разговора, призывает Джованни, усаживает меня в кресло и сам садится напротив, а его поверенный наливает в бокалы сладковатое тягучее белое вино. И я, не сомневаясь, что мой вопрос прозвучит вполне уместно, решаюсь спросить:

- Как здоровье Вашей супруги, сеньор Альфонсо?

Он делает неопределенный жест.

- Она вот-вот родит. Доктора считают, что все пройдет благополучно, хотя она и очень ослабла в последнее время. Боюсь, она не выйдет сегодня к нам. Ну, все эти дамские болезни…, - он снисходительно усмехается.

Мы некоторое время молчим, отдавая должное вину. Я разглядываю герцога, стараясь не пялиться в открытую. Он еще не стар, хотя в коротко стриженных волосах и небольшой аккуратной бородке довольно много седых волос. Загорелое лицо с резко прочерченными складками - он воин, какими они все и были в те времена. Холодные серо-голубые глаза. Вряд ли он всерьез озабочен здоровьем беременной жены, тем более что особой любви меж ними нет и не было. А мне отчего-то так жаль мою девочку-ангела… Хотя, да, я знаю, вовсе она не ангел, но именно такой я когда-то увидел ее. Но он-то нет. Для него это в свое время был просто выгодный брак с хорошим приданным и папой Александром VI, стоящим за невестой. И ничего больше, никаких сантиментов.

Я не помню, о чем мы еще говорим с герцогом. Кажется, о том, как дела в Париже, как прошло путешествие. Я полностью полагаюсь на амулет и тщательно повторяю все то, что шепчет мне его волшебство. Наконец, Альфонсо решает, что и мне пора отдохнуть с дороги, благосклонно кивает, провожает меня до дверей библиотеки, где меня уже подхватывает верный Джованни, чтобы я не заблудился в лабиринтах дворца.

Пир, нет, скорее, просто дружеский обед в нашу честь, запоминается мне как время, проведенное совершенно впустую. Гермиона, на которую я не могу смотреть без улыбки, долго и нудно повествует о том, какие монастыри она уже посетила и еще планирует посетить, Рон все больше молчит, все его внимание приковано к яствам и напиткам, появляющимся перед нами в огромных количествах. Герцог, дабы развлечь благочестивую сеньору Марию, которая, оказывается, приходится ему какой-то дальней родственницей, подробно рассказывает о своей сестре Элизабетте, которая вот уже много лет является настоятельницей одного из монастырей, которые мы намерены объехать. Все это затягивается, появляются музыканты, герцог обещает лично устроить нам завтра осмотр дворца и окрестностей. А на меня наваливается усталость. Вновь бесцельно уходит время… В пирах, болтовне, только здесь мы не в гостях у миссис Бейтс, так что расслабляться совершенно ни к чему. И не стоит так налегать на довольно крепкое вино, которое так понравилось Рону. Ну же, Герми, правильно, зыркни на него, ты же сейчас его матушка!

Наконец, мы поднимаемся из-за стола, герцог, выпивший тоже немало, желает нам спокойной ночи под гостеприимными сводами его замка, мы направляемся к нашим покоям, я отчего-то позади процессии, возглавляемой развязно болтающим Роном. И вдруг что-то будто толкает меня - я поворачиваю голову, и мне кажется, что на секунду я вижу в крохотном окошечке, прорезанном в стене, ослепительную зелень ласковых лучистых глаз, взгляд которых устремлен прямо на меня. Но нет, видение тут же меркнет. Наверное, я слишком жду этой встречи… Однако я ничего не могу с собой поделать, задерживаюсь в широком коридоре замка, разглядывая изящные витые светильники на стене. И когда голоса удаляющихся Гермионы, Рона и сопровождающего их Джовании стихают, я вдруг чувствую, что моего запястья касаются тонкие прохладные пальцы. Я вздрагиваю от неожиданности и вижу прямо перед собой… нет, не ее, конечно. Рядом со мной, только почти полностью скрытая нишей в стене, совсем юная девушка, она прикладывает палец к губам, показывая, что мне лучше помолчать, а потом быстро-быстро шепчет мне:

- Сеньор Жоффре, моя госпожа желает видеть Вас. Это ненадолго. Вы не могли бы…

Я только киваю, а девушка уже втаскивает меня за руку в неприметную дверь в нише, мы делаем еще несколько шагов почти в полной темноте, а потом оказывается в другом коридоре, ведущем к покоям герцогини.

Мы входим в небольшое округлое помещение, погруженное в полумрак, я успеваю заметить только несколько картин на стенах и небольшой столик на резных ножках. А у окна, тоже в полутонах и полумраке фигуру женщины, сидящей в широком просторном кресле.

- Маркиз д' Эвре? - у нее приятный нежный голос, только она говорит очень тихо.

Я склоняюсь в низком поклоне:

- Моя госпожа.

- Прошу Вас простить меня, маркиз, - говорит она, я подхожу ближе и вижу улыбку на ее бледном лице. - Вы ведь простите любопытство глупой женщины?

- Моя госпожа, - только и могу повторить я.

Да, это моя девочка-ангел. Только золотые волосы убраны в строгую прическу и скрыты покрывалом, черты лица несколько расплылись от беременности и прожитых лет. Но это она - те же нежные округлые пальцы и глаза, тем утром вобравшие в себя свет солнца.