Тонкости эльфийской социологии - Татьяна Патрикова

Два молодых эльфа – сын Ромашеля Мильзились и юный темный Машмул Верь-Явь, явно были всерьез увлечены друг другом и местами даже не стеснялись это демонстрировать не только друг другу, но и окружающим. Возможно, в другой раз я был бы более категоричен, но сейчас, видя, что моему сыну не грозит подобное увлечение, так как его влюбленность в юную девушку-оборотня более чем очевидна, на все их заигрывания смотрел сквозь пальцы. Дело молодое. Еще перебесятся, думал я. К тому же, у нас в Водном Крае издревле об эльфийской неразборчивости в любовных связях в кабаках поют такие песни, что у самых прожженных гуляк щеки пунцовеют. Поэтому я не спешил прослыть для друзей сына ханжой и занудой, поэтому молчал. Но в тот момент, когда я обернулся к заснувшему в кресле Андрею, и увидел, как Ирирган Шутвик, секретарь ректора, встает, подходит к нему и шепчет заклинание. Кресло в одно мгновение превращается в кровать, а молодой эльф еще и укрывает только что созданным одеялом так и не проснувшегося психолога, и по одному выражению его лица становиться понятно, какие чувства он испытывает к этому человеку, не возмутиться я уже не мог.

– Да, что же это твориться, – не громко выдохнул я, выплескивая накопившееся возмущение. И в тот момент меня поразил собственный сын, который подошел ко мне, положил руку на плечо (и когда он только успел стать таким высоким?) и проговорил, заглядывая в глаза.

– Я знаю, что это не очень правильно, пап… но если любишь, ведь можно, как считаешь?

Я задумался. В чем-то он прав. Любовь это слишком сложное чувство, чтобы безоглядно его осуждать, какое бы обличие оно не приняло.

Я до сих пор не могу себя заставить предать память жены и привести в дом другую женщину, а ведь прошло так много времени. Пауль родился в день её смерти. Она только и успела дать ему имя, а потом тихо, без слез, закрыла глаза и больше уже не открыла. Я хорошо это помню, и до сих пор боюсь даже в мыслях назвать её по имени. Просто воскрешаю её образ, её глаза, руки, узость плеч и острый, чуть вздернутый нос, золотые локоны, что придавали ей трогательный и невинный вид. Изысканностью манер и красотой она была похожа на чистокровную эльфийку, но была человеком. Всего лишь человеком. И чтобы я не делал, какую бы магию не призывал, в тот день мне так и не удалось её спасти. Несмотря ни на что, я до сих пор люблю её, хотя сейчас уже прекрасно отдаю себе отчет в том, что любовь моя больше похожа на одержимость, не женщиной, нет, а её светлым образом, который я сам себе придумал. И все же, пока я так и не встретил ту, что смогла бы заменить её в моем сердце. Разумеется, я не хочу сказать, что после смерти жены у меня не было других женщин. Конечно, были. Я здоровый мужчина в расцвете лет. Но любимой не было. Скорей всего, уже не будет.

Именно поэтому, я вдвойне рад за сына, и его любовь к этой очаровательной девочке – Гарилике. Мне кажется, они с Паулем просто прекрасно подходят друг другу. Сразу видно, что она понимает его с полуслова, а он смотрит на нее такими глазами, что любо дорого посмотреть. Поэтому не удивлюсь, что уже летом буду вынужден отправиться к её родителям, чтобы просватать её за своего сына. Поэтому, очень жалею о том, что её мать так и не смогла попасть в университет на родительский день. Признаться, будучи наслышан о Гарилике от Пауля, я очень рассчитывал уже в прошлые выходные познакомиться с её родителями. Но Андрей сказал, что леди Изольдика Троубург сослалась на неотложные дела и приехать не смогла. Очень жаль. Но, уверен, у меня еще будет время свести с ней знакомство. Главное, был бы повод. И думаю, он найдется, стоит лишь немного подождать.

Размышляя об этом в тот момент я и предположить не мог, какой сюрприз ожидал меня уже завтра.

А щенков моих назвали просто – Дюша (сокращение от имени Андрей, которое нам сам психолог подсказал, когда проснулся и узнал, в честь кого мы решили назвать одного из щенков), а девочку – Ира, правда, все тот же классный руководитель тут же предложил называть её по такому случаю Ириской, дескать и по цвету она подходит. Клички эти, к слову, придумал Том Рутберг. Хороший парень и просто отличный друг. Но, как я уже сказал, радость моя от возвращения домой сына, была недолгой. В тот день я еще не знал, кого он привез с собой в мой дом, и чем все это закончится.

Глава 6

Любви много не бывает

Ир

По-настоящему осознаешь, что привык к кому-то, и даже не привык, а прирос, когда он неожиданно исчезает из твоей жизни. Разумеется, я про Андрея. И никуда, в сущности, он не исчезал, но спать мы разошлись по разным комнатам. И если раньше я еще мог как-то себя обманывать тем, что в его квартире просто места другого нет, кроме его собственной кровати, то теперь оправдания кончились.

Это не похоже на тоску, скорее на беспокойство из-за отсутствия прежнего уюта, к которому привык. Конечно, я мог бы, как и тогда, когда это все только начиналось, сам к нему напроситься. Но мне помешала гордость. Правда, провалявшись без сна несколько часов, был близок к тому, чтобы переступить через нее. Пока лежал в темноте с закрытыми газами, в голову все время лезли разные мысли. В какой-то момент устав противиться им, плюнул и позволил свободно колыхаться на волнах сознания, как прошлогодние листья в весеннем ручье.

День прошел подозрительно мирно. Что натолкнуло меня на мысли об очередном затишье перед бурей. У нас такое уже пару раз было. Когда только начинаешь думать, что вот оно, все, наконец, хорошо и спокойно, а на утро начинается новый виток проблем. Страшно даже представить, во что это может вылиться тут, в замке главы Ордена Драконоборцев.

С этих измышлений я плавно перетек на думы о колокольчиках. С одной стороны странно, что с появлением в нашем стане Андрея, ребята с такой скоростью начали личную жизнь налаживать. Вспомнить только Алого, который специально выпросил у меня на сегодняшний вечер ноутбук, так как после ужина слово за слово, и вскрылось, какую книжку психолог нам с Барсиком подсовывал, чтобы в плане мужской любви просветить. Разумеется, светлый заинтересовался. У них с Машмулом, судя по всему, как раз налаживаться все начало.

Так вот, подумал я про нашу местную любовную эпидемию, и понял, что нет в ней ничего необычного. Ну, разве что, пары в классе колокольчиков сформировались весьма своеобразные. А так, если подумать, у ребят как раз период такой, когда, вырвавшись из-под родительской опеки, понимаешь, что можно не только любить, даря предмету воздыханий цветочки и горланя под окнами серенады, но и заниматься другими, куда более приятными вещами. Они ведь до этого все напряжены были, традиционная вражда между темными и светлыми расслабиться не давала. А когда стараниями психолога она была преодолена, ребята кинулись во все тяжкие.