Знаменосец «Черного ордена». Биография рейхсфюрера СС Гиммлера. 1939-1945 - Роджер Мэнвелл

Пока Шелленберг успокаивал Гиммлера с помощью его любимого астролога, западная пресса широко объявила о попытках рейхсфюрера вести мирные переговоры от своего имени. Не имея ни малейшего представления о том, что о его величайшем секрете трубят газеты всего мира, Гиммлер отправился на созванное Кейтелем совещание по военным вопросам и даже председательствовал на нем, из чего следовало, что он по-прежнему считал себя заместителем и преемником Гитлера.

Бернадотт услышал новости по нелегальному радио ближе к вечеру и понял, что Гиммлер больше не сможет вести переговоры. Дёниц, также узнав о происшедшем по своим каналам, позвонил Гиммлеру по телефону и потребовал объяснений. Гиммлер тотчас заявил, что сведения передали в искаженном виде, но при этом добавил, что сам он не собирается делать какие-либо публичные заявления. По свидетельству Шелленберга, остаток дня он провел в размышлениях, как лучше организовать эвакуацию немецких войск из Норвегии и Дании.

Гитлер узнал правду только в девять часов вечера из выпуска новостей Би-би-си. По словам одного из свидетелей, фюрер «побагровел, и его лицо исказилось до неузнаваемости»8. Потом он в ярости кричал о низком предательстве человека, которому доверял больше всех. Собравшиеся в бункере мужчины и женщины дрожали от страха, и каждый «рассчитывал на свой яд». В конце концов Гитлер отдал приказ об аресте Гиммлера, который вслед за Герингом лишился всех своих званий и регалий. «Предателю никогда не быть фюрером!» – верещал Гитлер9. В результате этого неконтролируемого приступа ярости пострадал Фегелейн – единственный представитель Гиммлера в бункере, который, на свое несчастье, оказался в пределах досягаемости фюрера. Гитлера не остановило даже то, что Фегелейн был женат на сестре его любовницы Евы Браун. Он, правда, попытался бежать, но его схватили, выволокли в сад и расстреляли по одному лишь подозрению, что ему могло быть известно о предательстве Гиммлера.

Гитлер тем временем приказал фельдмаршалу фон Грейму, сменившему Геринга на посту командующего люфтваффе, покинуть бункер и под огнем русских истребителей лететь в штаб-квартиру Дёница, которая располагалась теперь в Плоене. Грейм, хотя и был ранен в ногу во время своего рискованного перелета в Берлин, не посмел отказаться. Впрочем, на этот раз за штурвал легкого самолетика, на котором генерал прилетел в столицу, села знаменитая нацистская летчица Ханна Рейтч. Они поднялись в воздух прямо от Бранденбургских ворот и днем 29 апреля прибыли в Плоен, находившийся на Балтийском побережье в двухста милях к северо-западу от Берлина.

В Плоене Дёниц, главнокомандующий северной группой войск, и Гиммлер, начальник СС и полиции, делили власть. По свидетельству Шверина фон Крозига, эти двое в конце концов договорились, что будут верно служить признанному преемнику Гитлера, причем Дёниц явно рассчитывал, что место фюрера займет Гиммлер, а сам он станет рейхсфюрером.

Двадцать девятого апреля Дёниц так и не получил никакого официального сообщения о лишении Гиммлера всех званий и полномочий. Лишь в 3.15 утра 30 апреля в Плоен поступил расплывчатый приказ Бормана, согласно которому Дёниц должен был «немедленно и безжалостно покарать всех изменников». Только Грейм имел недвусмысленный приказ арестовать Гиммлера, однако он не мог выполнить его без поддержки Дёница, а тот все еще ждал, что Гиммлер вот-вот сам станет фюрером. Нет никаких сведений о том, как прошла встреча Грейма с Дёницем, что они сказали друг другу, какое решение приняли. Очевидно одно: никто из них еще не знал, что Гитлер уже составил и подписал завещание, согласно которому официальным преемником фюрера становился сам Дёниц. Рейхсфюрером СС должен был стать гауляйтер Бреслау Карл Ханке, а на пост министра внутренних дел назначался гауляйтер Мюнхена Пауль Гизлер.

Впрочем, эти назначения мало что могли изменить. Гитлер находился в Берлине в полной изоляции, и его последнее желание отомстить Герингу и Гиммлеру – людям, которые почти двадцать лет верно служили ему, – так и осталось невыполненным. Правда, Геринг на юге все же был арестован, но арест этот был чисто номинальным, так как охранявший его небольшой отряд СС был деморализован и пребывал в полной растерянности. Что касалось Гиммлера, остававшегося на свободе на севере, то он вообще услышал о своей отставке только после смерти Гитлера. Не зная, чем занять свое время, он в сопровождении оставшихся у него солдат СС разъезжал на машине вокруг штаб-квартиры Дёница в Плоене и раздумывал лишь о том, как сохранить свое положение и остатки власти10.

О том, что он получил совершенно ненужный ему пост фюрера находившейся на грани распада Германии, Дёниц узнал только вечером 30 апреля из радиограммы Бормана. Свое сообщение Борман составил в крайне неопределенных выражениях; он даже не известил гросс-адмирала о самоубийстве Гитлера, совершенном им в 15 часов 30 минут того же дня. Дёниц узнал только, что он, а не Гиммлер, был назначен официальным преемником Гитлера: «Вместо бывшего рейхсмаршала Геринга фюрер назначает своим преемником вас, герр гросс-адмирал. Вам выслан письменный документ, подтверждающий ваши полномочия. Приступайте к своим обязанностям в соответствии с ситуацией».

Удивленный и встревоженный, Дёниц все же отправил телеграмму с выражением преданности вождю, о смерти которого даже не подозревал. «Если по воле Судьбы… мне суждено править рейхом в качестве вашего преемника, – писал он, – я приложу все силы, чтобы исход этой войны был достоин героической борьбы германского народа».

Одна из трех копий завещания Гитлера, подписанного накануне в четыре часа утра и заверенного новым рейхсканцлером Геббельсом и Борманом, действительно уже была в пути. Ее отправили днем 29 апреля со специальным курьером, который так и не добрался до Плоена.

Между тем в ночь на 1 мая Борман и Геббельс попытались от своего имени заключить выгодное соглашение с советским командованием. Дёницу Борман послал еще одну уклончивую радиограмму, в которой сообщал только, что попытается лично приехать в Плоен. Фраза «завещание вступило в силу» ничего Дёницу не говорила. О смерти Гитлера его в конце концов известил Геббельс, который отправил свое радиосообщение 1 мая в 15 часов 15 минут – почти ровно через сутки после того, как фюрер покончил с собой. Он также назвал по именам основных министров нового правительства, но не упомянул ни о Гиммлере, ни о том, что этой ночью они с женой собираются убить своих спящих детей и по примеру Гитлера покончить с собой.

После этого Гиммлер стал в Плоене нежеланным гостем. Кроме того, он наконец узнал о своей отставке, и это потрясло его до глубины души. Да и Дёниц не скрывал своего неодобрительного отношения к попыткам рейхсфюрера заключить сепаратный мир с союзными державами. Тридцатого апреля Шелленберг долго пробирался по дорогам, забитым армейским транспортом и беженцами, только для того, чтобы найти Гиммлера в замке Калкхерст неподалеку от Травемунде. Было четыре часа утра 1 мая, но Гиммлер только что лег спать. Брандт рассказал Шелленбергу о последних событиях и о подавленном состоянии Гиммлера после ночного разговора с Дёницем, во время которого он предложил себя на пост второго государственного министра11. Дёниц отклонил это предложение, так как по-прежнему опасался, что Гиммлер может восстановить потерянную власть с помощью своего полицейского отряда. По словам Шелленберга, Гиммлер «раздумывал об отставке и даже заикался о самоубийстве».