Решения принимались на земле - Степан Гречко

9 часов утра 8 марта. Очередной разговор по радиотелефону со "Снежком". Несмотря на сильные помехи и какое-то нудное жужжание в трубке, все же явно ощущалось, что генерал В. А. Судец взволнован, в каждом слове, которое он произносил, чувствовалась тревога. Из краткого его сообщения я узнал, что противнику удалось вклиниться в оборону войск 3-го Украинского фронта, что между озерами Веленце и Балатон отмечено еще не менее 250 танков и штурмовых орудий.

Спешу доложить эти данные генералу Горюнову, но он уже все знает. Ему звонил представитель Ставки по авиации маршал Г. А. Ворожейкин и потребовал дополнительно перенацелить на борьбу с вражескими танками и пехотой врага в районе озер Веленце и Балатон 5-й штурмовой авиакорпус генерала Н. П. Каманина. Необходимо было срочно, не медля ни минуты, осуществлять перенацеливание.

13 марта. Судец сообщил по радиотелефону, что сильные бои продолжаются южнее Веленце, что противник атакует ваши войска крупными силами пехоты и примерно 120 танками, и передал просьбу еще активнее штурмовой и бомбардировочной авиацией бить фашистские танки, помочь войскам во что бы то ни стало выстоять.

В тот день группы штурмовиков А. Ф. Канаева, А. С. Казакова, В. С. Зарубина, Д. М. Зайцева, Героя Советского Союза В. Н. Молодчикова и другие, взаимодействуя со стрелковыми соединениями, с артиллерией 27-й и 4-й гвардейской армий, дали достойный последний урок врагу. Противник был остановлен, так и не прорвавшись к Дунаю.

Потеряв много живой силы и техники, к концу дня 15 марта противник вынужден был перейти к обороне.

Сразу же после перехода гитлеровцев в районе озер Балатон и Веленце к обороне войска 2-го и 3-го Украинских фронтов приступили к осуществлению Венской наступательной операции. Наступление началось без какой-либо оперативной паузы, во всяком случае для летчиков 5-и воздушной армии. Еще 15 марта они наносили удары по врагу в интересах оборонявшихся войск соседнего фронта, а с утра 17 марта действовали уже на новом направлении. План авиационного наступления на это направление был разработан штабом армии и одобрен командованием еще в начале марта. Накануне он был окончательно утвержден. Теперь основная задача наших авиаторов заключалась в поддержке наступления войск 46-й армии и 2-го гвардейского механизированного корпуса в полосе к югу от Дуная — в общем направлении на Дьер. Одновременно войска фронта частью сил при поддержке авиации должны были выйти в район Комарома, отрезать противнику пути отхода из района юго-западнее Эстергома, прижать вражеские войска к Дунаю и во взаимодействии с Дунайской военной флотилией контр-адмирала Г. Н. Холо-стякова уничтожить их.

Как обычно, все началось с авиационной и артиллерийской подготовки. Первыми рано утром 17 марта нанесли массированный бомбовый удар по опорным пунктам немецкой обороны группы бомбардировщиков, возглавляемые командирами полков В. П. Колием, А. А. Паничкиным и Я. П. Прокофьевым. Ровно час оборону врага "размягчали" артиллерия и знаменитые "катюши". Завершили авиационно-артиллерийскую подготовку мощным ударом по оставшимся в живых гитлеровцам группы штурмовиков, ведомые полковниками Н. Д. Хомутовым и Е. Г. Валенюком под прикрытием истребителей 92-го авиаполка майора А. У. Балабана. 60 самолетов Ил-10 своей штурмовкой вражеских позиций возвестили о переходе в наступление соединений 46-й армии.

Группы штурмовиков под командованием младшего лейтенанта Д. И. Коркоценко, старших лейтенантов П. М. Потапова, А. Т. Макарова и других приступили к авиационной поддержке наступавшей пехоты, в большинстве случаев метко и уверенно подавляли очаги сопротивления врага.

Если между "землей" и "воздухом", то есть между командирами и штабами наземных войск и авиации, это было обговорено и согласовано заранее, то с Дунайской военной флотилией, располагавшей морской пехотой, береговыми отрядами сопровождения, бронекатерами, катерами-тральщиками, минометными катерами и имевшей свою авиацию — 78 самолетов-истребителей, — требовалось устанавливать взаимодействие, по существу, заново и непременно быстро. Эту нелегкую миссию взял на себя генерал Н. Г. Селезнев.

Выехал он к морякам в сопровождении офицера оперативного отдела В. Мясоедова, молодого, но опытного штабиста. Менее суток спустя Мясоедов по поручению генерала Селезнева сообщал в штаб воздушной армии: "План сверстан. Общий язык найден. Совместные действия начинаются". На следующий день корабли флотилии, активно поддержанные штурмовой авиацией 5-й воздушной армии и прикрываемые своими истребителями, осуществили западнее Товароша высадку десанта на правый берег Дуная. Николай Георгиевич Селезнев показал себя отличным организатором взаимодействия.

В воздушных боях с немецко-фашистскими истребителями и бомбардировщиками на венском направлении много раз отличались летчики ведущей группы "Меч" из авиакорпуса генерала И. Д. Подгорного в составе Героев Советского Союза М. И. Зотова, Ш. Н. Кирия, В. М. Иванова и других. Вместе с ними часто взаимодействовали группы истребителей 17-й воздушной армии, в частности эскадрилья известного мастера воздушных боев капитана А. И. Колдунова, ныне маршала авиации, дважды Героя Советского Союза. Только в одном из боев над венгеро-австрийской границей 24 марта советские асы, перехватив на подходе к боевым порядкам 6-й танковой армии 26 фашистских бомбардировщиков под прикрытием "фоккеров", в течение пятнадцати минут сбили 10 вражеских стервятников, в том числе ведущего, а остальных принудили повернуть назад.

Наряду с поддержкой войск 46-й армии, 2-го гвардейского механизированного и 23-го танкового корпусов, наступавших по правому берегу Дуная на венском направлении, воздушной армии пришлось срочно готовиться к боевым действиям на другом направлении — братиславском. Сначала по указанию командарма мы в оперативном отделе (начальник штаба генерал Н. Г. Селезнев находился в это время в конно-механизированной группе) сделали предварительные прикидки. По нашим подсчетам выходило, что наличными силами армия вряд ли сможет обеспечить по-настоящему надежную поддержку наземным войскам одновременно на двух важных направлениях.

Утром в штаб армии позвонил начальник оперативного управления фронта генерал Н. О. Павловский, попросил к телефону генерала Селезнева, но, узнав, что его нет на месте, приказал срочно прибыть в штаб фронта мне.

Разложив на столе свою оперативную карту, испещренную стрелами, Николай Осипович, чуть прищурив глаза, сказал:

— Вот смотрите, какие предстоят дела, дорогой мой. Слушая Павловского, я мысленно прикидывал, что предстояло сделать в первую очередь. Вслух сказал: