Дети Грозы - Тиа Атрейдес

Вспомнилось, как на балу оба вились вокруг девчонки, будто та — первая красавица Империи. И на следующий же день хиссов сын заявил, что передумал ее убивать. Ему, видите ли, нужна ученица — и от Шуалейды под его контролем будет сплошная польза. Разумеется, темному будет и польза и удовольствие — и после удовольствия он, как благородный человек, соизволит на девчонке жениться. И тот час вторая принцесса станет не нужна и неудобна. Темный забудет о ней… — взгляд Ристаны упал на перчатки, что подала камеристка — как о никчемной тряпке!

— Ты что принесла? — зашипела Ристана. — Слепая?

Выхватив длинные шелковые перчатки, расшитые серебром, Ристана хлестнула наотмашь. Девка, схватившись за лицо, замотала головой и убежала за другой парой, подходящей по тону.

Нет… в таком настроении идти нельзя. Злость и обида — удел проигравших, — подумала Ристана, подходя к зеркалу и придирчиво оглядывая себя. — А я выиграю. Темные, светлые, все равно. Королевская кровь не водица.

Она улыбнулась зеркалу сначала надменно и холодно, затем тепло и очаровательно, и напоследок — строго и снисходительно. Привычная примерка масок-настроений сделала свое дело: Ристана снова почувствовала себя полководцем перед боем. Для надежности перебрала в уме план, позволила себе немножко помечтать: отдать девчонку темному и послушать ее вопли, когда тот будет ее «учить». Если бы после этого Шуалейда гарантированно отправилась в Ургаш… но нет. Девчонку не получит никто. Ни принц Лерма, ни светлый Дукрист, ни темный Рональд. Интриган-бастард и в этот раз сыграет на руку Ристане, что бы там себе не думал.

Надев подходящий образ — строгого достоинства — она вышла к ожидавшим фрейлинам и позволила сопроводить себя до Малой Агатовой столовой.

Мажордом отворил перед ней высокие створки, отступил на шаг и объявил:

— Ее Высочество Ристана Мерисса Ваном шиера Суардис-да-Адан! — голос его был полон почтения и восторга: как и положено.

Столовая благоухала столь любимыми отцом синими ирисами и полнилась возбужденными голосами, мужскими и мальчишескими. При появлении Ристаны разговоры притихли, все гости повернулись к дверям. Растана послала выверенную улыбку всем сразу. И отдельный кивок — супругу.

— Дорогая, вы как всегда прекрасны, — Ниль, покинув герцога Дарниша, склонился над ее рукой и поцеловал воздух в волоске от кожи.

— Благодарю, дорогой супруг.

Одарив первого советника сияющей улыбкой, Ристана встретилась с ним взглядом: сверкающие ослепительной белизной торосы. От руки супруга, светски предложенной даме, веяло той же стылой полярной ночью.

Взгляд на остальных приглашенных не добавил радости. Узкий семейный круг сегодня оказался широковат: высокомерный хорек Дарниш с меднолобыми братьями Фломами на радость принцу и его прихвостню обсуждали тактику Марки и Хмирны в кампании сорокового года, а Дукрист снова вился вокруг девчонки. Сегодня ублюдок вел себя так, словно младшая принцесса — его собственность. А та смотрела ему в рот и сияла, как свежеотчеканенный медный динг. От горячих взглядов, которыми обменивались голубки, под броней светско-политического радушия на миг стало тошно и горько.

— Вы слышали, Ламбруки дали согласие на брак младшей дочери и Зифельда, — осведомился с милейшей улыбкой советник Адан. — Прекрасная новость, не находите, дорогая? Вскоре мы порадуемся продолжению славного старинного рода. По прогнозам, следующий баронет получит благословение Света.

— Чудесная новость, — равнодушно кивнула Ристана, подумав: «Как дали, так и заберут. А Зифельд, оказывается, дурак. Жаль, с ним было удобно». — Надеюсь, магистр Бакри не ошибется по обыкновению.

Продолжая улыбаться и обмениваться с супругом «любезностями», Ристана искоса поглядывала на сестру и Дукриста. Зачем? Хотелось думать, что ради изучения противника. Но получалось совсем не то… волей-неволей вспоминалось, как когда-то такими же влюбленными глазами смотрел на нее Ниль. Так же вился вокруг, ловил каждый вздох. Как давно это было…

— Прелестно, дорогой, — отозвалась она на очередную привычную шпильку. — Я поду…

— Его Величество Мардук Галисто Жанкард шер Суардис! — раздался торжественный голос распорядителя.

Разговоры оборвались: в столовую вошел король.

Отец выглядел помолодевшим и довольным — под панцирем холодной решимости снова кольнуло. Все ее старания, все труды на благо Валанты не вызывали у него такой радостной улыбки, как вид мальчишки Кейранна. Словно он — единственный сын, а она, Ристана — вроде мебели. Словно она не билась на совете за снижение баронских податей, не проворачивала многоходовые комбинации, чтобы получить для валантских купцов право беспошлинной торговли в Лестургии и Ольбере, не вела длиннейшие переговоры с Маркой, дабы Владетель придержал обнаглевших свободных охотников. Разве она не достойна всей родительской любви? И разве Валанта не достойна правителя, что будет заботиться о стране, а не зеленого мальчишки, который за полгода пустит гоблину под хвост все ее труды?

— Доброго дня, дети мои, доброго дня, сишеры, — поздоровался король и обратил взор на чинно подошедшего мальчишку. — Тебе нравится в столице, Кей?

Ристана не слушала, что тот отвечает. В ушах шумело, ломило виски. Нестерпимо хотелось, чтобы все вернулось, как было всего пару месяцев назад — без щенка, отнимающего у нее все, что только есть дорогого.

— Позвольте проводить вас, — отвлек ее голос супруга.

Опершись на его руку — невесомо, почти не касаясь — она выдвинула надменно подбородок и прошествовала к столу. Пальцы горели так, словно она не дотронулась сквозь перчатку до живой кожи, а взяла в руки ядовитого ската.

За столом она была, как на иголках: Ниль сидел по левую руку, совсем близко, и старательно избегал прикосновений. Впрочем, и она тоже — но оба делали вид, что между ними полное согласие и понимание. Как всегда.

— Ристана, Ниль, мы надеемся на ваше присутствие послезавтра в Опере, — отвлекшись на миг от щенка, король обратил внимание и на нее. — Вам понравится. Говорят, этот новый поэт написал чудесную двухактную драму на классический сюжет «Рождение Красного Дракона». Заодно пресечем глупые слухи о разладе в нашей семье.

— Разумеется, дорогой отец.

Ристана улыбнулась отцу, а затем брату со всей возможной искренностью. Но, похоже, совершенно напрасно утруждалась: из отцовских глаз не ушла настороженность, а Дукрист с Шуалейдой и вовсе не сочли нужным притвориться, что верят в ее добрые намерения.

Ну и пусть. При всем влиянии Длинных Ушей ему нечего противопоставить Рональду, кроме девчонки. А девчонка — мелочь: как ни прикрывали Флом и Бродерик ее проделки в Сойке, Ристане не составило особого труда разобраться, что такое эта ведьмочка. Отчаянно везучее, сверх всякой меры одаренное силой дитя, невоспитанное, избалованное, вздорное и не имеющее никакого представления о дворцовых интригах и нравах. Пора бы ей немножко с ними познакомиться…