Последние годы Сталина. Эпоха возрождения - Константин Романенко

Он искренне желал мира. Тонкий политик, умудренный опытом жизни государственный деятель планетарного масштаба, он готов был пойти на разумные компромиссы. В это время его осмысленным жестом доброй воли стал шаг, умышленно не афишируемый в Советском Союзе после смерти Сталина и превратно истолковываемый на Западе, касавшийся Германии.

Именно в период американо-корейской войны Сталин вернулся к мысли о воссоединении Германии как единого и целого государства. Человек, глубоко понимавший психологию национального самосознания, он не хотел, чтобы разделение страны ущемляло самолюбие немцев, подобно унижению условий Версальского договора.

В интервью группе редакторов американских газет, опубликованном 2 апреля 1952 года, Сталин высказал идею о встрече глав великих держав и объявил предложение об объединении Германии. В этом сталинском интервью впервые была изложена идея мирного существования государств с различными социальными системами.

«Мирное существование капитализма и коммунизма, — заявил Сталин, — вполне возможно при наличии обоюдного желания сотрудничать, при готовности взять на себя обязательства, при соблюдении принципа равенства и невмешательства во внутренние дела других государств».

Может показаться поразительным, но предложение об объединении Германии отверг не кто иной, а германский канцлер Аденауэр. Что же заставило его не принять такое предложение?

Причин было три. Разделение Германии было выгодно немецкому канцлеру. Убежденный антикоммунист, он понимал, что разделение страны приносит политические и экономические дивиденды. Германия оказалась в центре европейского и мирового внимания как оплот Запада в противостоянии с Востоком. И в силу этого Америка оказывала своему партнеру усиленную экономическую и военную помощь. Воссоединение страны лишило бы Германию роли «обиженной нации».

Кроме того, эта обида за разделение страны могла служить вечным импульсом для морального неудовлетворения немцев, но более всего Аденауэр боялся, что при проведении всеобщих выборов победу могут одержать прокоммунистические силы. Чтобы ликвидировать развитие просоветского мировоззрения, позже в стране был введен «запрет на профессии», не позволявший членам коммунистической партии выполнять некоторые виды работ.

Предложения Сталина не являлись результатом случайного экспромта. Его намерения были тщательно продуманы и осмысленно взвешены. Возросшая сила социалистического лагеря стала очевидной, когда к нему примкнул коммунистический Китай. Сталин скептически относился к военным возможностям Америки. Во время новых переговоров, начавшихся 17 августа 1952 года с Китайской Народной Республикой, Сталин сказал премьеру Госсовета КНР Чжоу Эньлаю:

«Америка не способна вести большую войну. Вся их сила — в налетах, атомной бомбе… Американцы — купцы. Немцы в 20 дней завоевали Францию; США уже два года не могут справиться с маленькой Кореей. Какая же это сила? Атомной бомбой войну не выиграть…» Позже его точку зрения убедительно подтвердила позорно закончившаяся для США война во Вьетнаме.

И все-таки он всеми способами содействовал прекращению кровопролития. 21 декабря 1952 года корреспонденту «Нью-Йорк таймс» Джеймсу Рестоуну Сталин сказал о своей готовности сотрудничать в любом «новом дипломатическом мероприятии, имеющем целью положить конец войне в Корее… СССР заинтересован в ликвидации войны в Корее».

Восстановление подлинного мира он видел в ликвидации самой «холодной войны» и выражал готовность встретиться с новым президентом США, победившим на выборах 1952 года Дуайтом Эйзенхауэром. Хотя война в Корее была прекращена лишь 27 июля 1953 года — уже после смерти Сталина, — но именно его политика стала основой наступления мира на Корейском полуострове.

Его намерения определялись прагматизмом. В эти годы страна жила полнокровной, насыщенной жизнью, полной творческого подъема, народного энтузиазма и уверенных перспектив в будущем. Восстановившее за одну пятилетку довоенный уровень производства, государство Сталина сделало экономический рывок. Это понимали и за рубежом. В год смерти Сталина в статье «Русские догоняют нас…», опубликованной в сентябрьском номере журнала «Нейшнл бизнес», Герберт Гаррис писал, что «темп роста в СССР в 2 — 3 раза выше, чем в США. По темпам роста экономической мощи СССР опережает любую страну».

Страна действительно преображалась на глазах. Советские люди строили Орско-Халиловский, Череповецкий и Закавказский металлургические заводы, в 1950 году был введен в эксплуатацию Минский тракторный завод; сотни индустриальных гигантов возникли в различных регионах. На Волге, Ангаре, Каме и Днепре велось сооружение крупнейших в мире гидроэлектростанций, завершалось строительство Волго-Донского канала. Его открытие состоялось 31 мая 1952 года. Шло строительство Цимлянской ГЭС. Одновременно велись работы по созданию первой в мире атомной электростанции.

Все то, чем впоследствии гордился советский народ: от космических ракет до атомных ледоколов, от гигантских гидроэлектростанций до атомных станций на ядерных реакторах, от самолетов «Ту 134» и до оборонной мощи Вооруженных сил, он был обязан провидческой воле Сталина.

Страна превратилась во всенародную стройку. В сентябре 1947 года было ярко отмечено 800-летие столицы государства. В связи с этим юбилеем Сталин в «Правде» писал: «Заслуги Москвы состоят не только в том, что она на протяжении истории нашей Родины трижды освобождала ее от иноземного гнета — от монгольского ига, польско-литовского нашествия, от французского вторжения. Заслуга Москвы состоит прежде всего в том, что она стала основой объединения разрозненной Руси в единое государство с единым правительством, с единым руководством…

Но этим не исчерпываются заслуги Москвы перед Родиной. После того как по воле великого Ленина Москва вновь была объявлена столицей нашей Родины, она стала знаменосцем нашей советской эпохи».

Глава 11

Завещание вождя

…Чтобы ярче заблистали наши символы побед,

чтобы руку поднял Сталин, посылая нам привет.

Кипучая, могучая, никем не победимая,

страна моя, Москва моя — ты самая

любимая.

Своеобразной вехой, которая подвела черту партийной истории сталинской эпохи, стал XIX съезд партии. Он состоялся через 13 лет после последнего партийного форума, проведенного накануне войны. Очередной съезд был необычным как по форме его проведения, так и по содержанию организационных решений, кардинально менявших все структуры руководства партией. Микоян вспоминал: одним из отличительных моментов стало то, что «Сталин вопреки нашим настояниям отказался делать политический отчет на съезде. Он поручил это сделать Маленкову…».

Решение о проведении съезда Вождь принял в июне 1952 года. 20 августа газета «Правда» в № 233 опубликовала сообщение: «К СВЕДЕНИЮ ВСЕХ ОРГАНИЗАЦИЙ ВКП(б). На днях состоялся в Москве пленум Центрального Комитета ВКП(б).

Центральный Комитет ВКП(б) постановил созвать 5 октября 1952 года очередной XIX съезд ВКП(б).

ПОРЯДОК ДНЯ XIX СЪЕЗДА:

Отчетный доклад Центрального Комитета ВКП(б) — докладчик Секретарь ЦК тов. Маленков Г.М.

Отчетный доклад Центральной ревизионной комиссии ВКП(б) — докладчик Председатель Ревизионной комиссии тов. Москитов П. Г.

Директивы XIX съезда партии по пятому пятилетнему плану развития СССР на 1951-1955 годы — докладчик Председатель Госплана тов. Сабуров М.З.

Изменения в Уставе ВКП(б) — докладчик Секретарь ЦК тов. Хрущев Н.С.

Выборы центральных органов партии.

Секретарь ЦК ВКП(б) И. Сталин».

В августе был опубликован проект нового устава ВКП(б), и Ю. Мухин справедливо обращает внимание на такую, казалось бы, формальную сторону, как изменение названия партий. Наименование «Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков)» менялось на «Коммунистическая партия Советского Союза». Если слово «всесоюзная» означало территорию, на которой партия действовала как «ВКП(б) — секция Коммунистического Интернационала», а определение «большевиков» указывало на идеологическую особенность ее теоретических позиций как марксистского направления, то новое название подчеркивало государственную принадлежность партии в качестве структурного подразделения Советской власти.

Но более существенным стало упразднение Политбюро и Оргбюро. Вместо них предлагалось сформировать расширенный Президиум. В докладе на съезде говорилось: «В проекте измененного Устава предлагается преобразовать Политбюро в Президиум Центрального Комитета партии, организуемый для руководства работой ЦК между пленумами…»