Колдовской камень - Лэйна Джеймс

— А как ты справишься с Фейдиром! Я прятала вас от его магии на протяжении последних двух недель, однако стоит вам войти в замок, и я буду бессильна помочь. Тебе необходимо учесть, что Фейдир очень силен.

— Но он не знает, что у меня есть Камень, понимаешь? — Гэйлон повернул перстень на пальце таким образом, что Камень оказался спрятанным в ладони.

— К тому времени, когда он поймет, в чем дело, будет слишком поздно. Кроме этого, Миск, я уверен в том, что моя жизнь каким-то образом заколдована. Ничто не может повредить мне. Не бойтесь за меня, я не могу потерпеть поражения.

Принц встал и вышел на маленькую, пустынную улочку через заднюю дверь.

Миск смотрела ему вслед до тех пор, пока он не скрылся за углом. Дэрин Подошел и встал рядом с ней в дверном проеме, укрыв плащом свою израненную руку.

— Он молод, горяч и глуп, — пробормотал он. — Я не могу оставить его одного.

— Да, — тихо шепнула Миск, глядя на герцога. На лице ее отразилась какая-то неясная грусть. — Ты ведь знаешь, что ждет тебя в Каслкипе?

— Ты открыла мне это очень давно, — Дэрин шевельнул бровью.

— Фейдир не должен завладеть оружием.

— Он его не получит.

Миск запрокинула голову и посмотрела на небо. На узкой полоске голубого цвета, видневшейся между крышами соседних домов, собирались темные облака. Надвигались сумерки.

— Ты ощущаешь? — спросила Миск. — Чувствуешь запах?

— Запах чего? — спросил герцог.

— Запах бури. Я сдерживала непогоду сколько могла, но это не обычный шторм. Это идет Сезран, — Миск слегка вздрогнула. — Гэйлон прав только в одном: сегодня все кончится.

— Ты видишь этот конец?

— Только фрагменты. Мы находимся на стыке тысячелетий, и я надеюсь, что в вихре всех возможных вероятностей то, что я когда-то подтолкнула, сумеет пробиться сквозь хаос к тому будущему, к которому мы стремимся.

— Миск? мне нужно идти.

Миск потянулась к Дэрину, намереваясь поцеловать его в лоб, но герцог наклонился и внезапно прикоснулся своими губами к ее.

— Прощай, — сказал он.

— Прощай, Дэрин Госни.

Герцог пошел прочь, стуча посохом по камням мостовой, и Миск внезапно увидела его молодым, таким, каким он когда-то был. Этот образ пробудил в ней еще более сильную печаль.

Несмотря на легкую нервную дрожь, Джессмин вся сияла. Разве могла она предположить, что предстоящая свадьба принесет с собой такие значительные перемены? Во всяком случае, Люсьен лелеял самые радостные надежды, ведя принцессу к ее месту за столом. Гости уже ждали, стоя рядом со своими стульями, на которые и уселись, лишь только король опустился в кресло. За столом в небольшой уютной трапезной было всего двадцать человек, хотя у Люсьена было немало родственников среди южан-аристократов, которые прибыли в замок на церемонию бракосочетания. Каслкип был переполнен дальними родственниками, представителями купеческой касты, знатью, знакомыми и незнакомыми аристократами из старинных родов, друзьями и недоброжелателями. Коридоры замка превратились в оживленные улицы, а во время приемов в огромной пиршественной зале яблоку негде было упасть.

В трапезной же было относительно спокойно, и Люсьен даже мог наслаждаться вином и вкусной пищей в обществе всего нескольких самых близких друзей. На противоположном конце стола сидела и леди Марсел. Сегодня она была особенно красива, в новом атласном платье холодного серебристо-голубого оттенка. Свадьба короля огорчила ее, и Люсьен, неожиданно почувствовав угрызения совести, успокоил себя тем, что он не давал девушке никаких обещаний и клятв. В любом случае в их отношениях ничто не должно было измениться.

Сидевший по правую руку от короля Фейдир был погружен в собственные мысли. Поиски Гэйлона и Дэрина слишком занимали его ум, и он, казалось, был неспособен обращать внимание на что-либо иное. Маг стремился использовать их, чтобы добраться до Кингслэйера, однако у Люсьена было на этот счет собственное мнение. Враги короля должны были быть убиты в тот самый момент, когда их схватят.

Молодой король потянулся за своим кубком и отпил большой глоток. То, что эти двое все еще были живы, беспокоило его, однако не так сильно, как воспоминания более свежие. Во рту его немедленно пересыхало, стоило только вспомнить сонное заклятье дяди. Он получал немалое наслаждение, пытая Гэйлона, несмотря даже на то, что во сне принц являлся ему десятилетним мальчиком, которого Люсьен знал много лет назад. Однако последний сон внезапно закончился совершенно неожиданно.

Люсьен почувствовал, как мышцы живота непроизвольно сжались. Не было никаких сомнений, что Дэрин использовал свое гнусное волшебство, чтобы выручить принца и натравить его на Люсьена. И Люсьену воздалось сторицей?

Выпив кубок до дна, Люсьен приказал подать себе еще вина. Только вино дарило ему успокоение. И еще Джессмин. Люсьен поймал себя на том, что глядит на принцессу с обожанием и со страстью.

Тем временем слуги убрали со стола последнюю перемену и подали к столу печенье и сладкий пудинг. Главный распорядитель вошел в трапезную и, с легким стуком опустив на каменный пол свой церемониальный жезл, провозгласил:

— Ваше величество, милорды и леди! Позвольте мне представить вам странствующего музыканта Тэйна и его учителя Мерилла, которые развлекут вас своей музыкой.

Услышав это сообщение, Джессмин, сидевшая подле короля, оживилась, и на лице ее заиграла ослепительная озорная улыбка. Люсьен растерянно наблюдал за вошедшими менестрелями. Один из них был рослым молодым парнем, изящным и стройным, с ярко-рыжей бородой. Одет он был в костюм из нарядной светлой замши, однако побитая лютня явно знавала лучшие времена. Следом за ним вошел седой старик, густо заросший нестриженой бородой. С сутулых плеч его свисал какой-то экзотический плащ, богато украшенный вышивкой. Старик уселся на табурет в дальнем углу у очага, положив на колени посох, и Люсьен снова посмотрел на молодого музыканта, который запел печальную балладу.

Джессмин положила свою узкую ладонь на руку Люсьена.

— Я услышала его игру только сегодня утром. Он так хорошо поет, что мне захотелось позвать его на праздник. Ты ведь не сердишься на меня, дорогой?

— Конечно, нет, — успокоил ее Люсьен, однако его мысли мчались, как легкие парусные лодки, гонимые ураганом. Незаметно взглянув на дядю, он увидел что глаза посланника сузились, а сам он замер и сжался в комок, как кошка, завидевшая мышь.

Рядом с Фейдиром возник Нанкус, и дядя что-то шепотом сказал капитану. Игравший на лютне менестрель задумчиво смотрел на них, не прерывая песни, и Люсьен снова взглянул на дядю. Нанкус вышел из трапезной так же незаметно и быстро, как и появился, а Фейдир улыбнулся племяннику и потянулся за своим кубком. Слуги вились вокруг стола, обслуживая гостей.