Мертвый ключ - Пулли Д. М.

— Ну и где же она? — воскликнул Рэнди, отдергивая занавеску душевой.

— Не беспокойся. Она не могла уйти далеко. Мы ее найдем. — Билл подобрал с пола ключ и снова принялся его рассматривать.

— Найдем? А если нет, а? — заорал Рэнди и что есть сил вмазал Биллу по лицу. Тот от неожиданности рухнул на колени. — Кто тогда найдет нас? Час назад я видел здесь выплясывающего Кармайкла Ковелли. Мы в заднице, Билл!

— Ах ты, сука! — взвыл Билл. — Мы же заключили сделку!

— Да, наша маленькая афера была неплоха, пока все шло как по маслу, Билл. Только ведь всем известно, что ты стучишь федералам. Кого ты собираешься сдать, а? Только не меня! — Рэнди пнул его под ребра. — Меня с собой ты не утащишь! Пятнадцать процентов, черт возьми, этого не стоят!

Билл с рычанием бросился на Рэнди и толкнул его в душевую.

— Да ведь каждый теперь только и мечтает о сделке со следствием, Рэнди! И меня достал твой гребаный шантаж и вся твоя хрень! Ты гребаный паразит!

— Это я-то паразит? — вскричал Рэнди, без особого труда стряхнув с себя пожилого противника, и нанес ему удар в живот, отчего Билл согнулся пополам. Рэнди немедленно ударил его по затылку, и тот полетел вперед, звучно ударившись головой об унитаз. Билл рухнул, безвольно распростершись на полу.

Беатрис вытаращилась на неподвижное тело Билла буквально в метре от нее. По мраморному кафелю начала растекаться кровь.

Рэнди пихнул тело ногой и пробормотал:

— Проклятье…

Где-то с полминуты он стоял неподвижно, лишь машинально потирая лоб. Затем развернулся и вышел из уборной, хлопнув за собой дверью.

Грохот отдался в вентиляционной шахте, и Беатрис поднялась по лестнице повыше, лишь бы не видеть Билла на полу. Внезапно дверь снова отворилась, и от неожиданности у девушки соскользнула нога с опоры. Едва не вскрикнув, она судорожно вцепилась руками в перекладину, ободрав ладони о ржавчину.

— Прости уж, дружище, что все так хреново закончилось, — пробурчал Рэнди полутора метрами ниже, после чего Беатрис услышала, как поволокли тело. — Но не волнуйся. Они поймут. С вложениями хуже некуда, сделки срываются. Порой другого выхода просто и не найти.

Девушка зажала себе рот, отчаянно стараясь не представлять, что творится внизу. Из-за решетки доносились затрудненное дыхание и непонятный скрежет.

— Повиси тут, ладно? — Рэнди издал нервный смешок. — Теперь все наладится, вот увидишь. Я уж найду способ вернуть наши вложения… и не только!

За тирадой последовал звон связки ключей, как если бы ею потрясли. Беатрис опустила взгляд на освещенный квадрат решетки — Рэнди все-таки нашел ключи.

Секундой позже свет погас, и воцарилась тишина. Девушка тихонько всхлипнула и в кромешной темноте шахты дрожащими руками вцепилась в холодные перекладины. Ее вдруг охватило жгучее желание отпустить лестницу и рухнуть вниз — так захотелось больше ничего не чувствовать, ничего не слышать и ничего не знать. Внизу ее поджидала лишь мертвая чернота. Ведь за пределами этого здания у нее нет ни имени, ни дома, ни матери, ни отца, ни жизни. Вес тяжелой сумки так и тянул ее вниз. Рэнди нашел ключи. Она потерпела неудачу. Подвела Макс, Дорис и саму себя. Ее пальцы чуть соскользнули.

Девушка просунула руку под перекладину и повисла на локте, давая отдых пальцам. Глаза ее сузились, когда она представила себе Рэнди с ключами, направляющегося в хранилище. «Ну уж нет!» Она не позволит ему выйти сухим из воды. Не позволит толстосумам заполучить ключи к богатствам. У нее еще есть время.

Балансируя сумкой с награбленным Дорис добром, Беатрис начала медленно спускаться. Вдруг в ладонь ей впился заусенец на перекладине, и она машинально отдернула руку. Из-за резкого движения ее тут же начало раскачивать из стороны в сторону, и тяжелая сумка соскользнула с плеча и съехала до запястья, а ноги сорвались с перекладины.

Девушка вскрикнула и повисла на одной руке. Когда она вскинула другую к лестнице, сумка сорвалась и, рассекая воздух, полетела с четвертого этажа. Мгновение спустя снизу донесся приглушенный грохот.

— Черт, что это было? — послышался чей-то отдаленный голос.

Беатрис нащупала ногами перекладину и закусила губу, чтобы не вскрикнуть снова. Метрах в шести над ней тьму шахты рассек луч фонарика.

— Наверное, всего лишь ветер. Нам нельзя здесь находиться, Каннингем. У нас нет ордера.

Заняв устойчивое положение, девушка уставилась на светлое пятно вверху. «Каннингем?» — мелькнуло у нее в голове.

— Я уверена, что она все еще здесь, — возразила мисс Каннингем. Это действительно была начальница Беатрис.

— Пускай это заботит Управление полиции Кливленда. ФБР насчет всяких секретарш не заморачивается. Для нас главное — расследование.

— Какое еще расследование? Мой главный свидетель на больничной койке в коме, — вскричала Каннингем. Она определенно говорила о Дорис. Не далее как нынешним вечером Беатрис подслушала разговор о том, что у федералов имеется свой человек в банке. «Так мисс Каннингем и есть тот самый крот?» — пораженная Беатрис вцепилась в лестницу покрепче.

— А где же Билл? Если мы его не отыщем, вряд ли он переживет эту ночь.

«Он мертв!» — захотелось прокричать девушке, но она вдруг напрочь лишилась дара речи.

Фонарик, меж тем, погас.

— Я обещала Дорис, что присмотрю за ее дочерью. Ответственность легла на меня, едва лишь Беатрис перешагнула порог моего бюро. Эта женщина рисковала жизнью, передавая мне сведения, и я в долгу перед ней.

— Ты же не виновата в том, что произошло.

— У девочки никаких шансов. Управление полиции задержит ее на неопределенный срок, а то и что похуже.

— Неужто никого другого не нашлось? Черт, она же несовершеннолетняя. У нас связаны руки.

— Полиция скомпрометирована. Девочке необходимо убежище! — прокричала Каннингем.

— Ну конечно. Ты ее у себя приютишь, что ли? Да тебе надерут за это задницу, ты лучше меня знаешь. Если ей хватит сообразительности, она просто исчезнет.

Голоса постепенно смолкли.

По лицу девушки беззвучно потекли слезы. Так, значит, Дорис сдалась ФБР. Попыталась во всем признаться и поступить правильно. И она вовсе не отдала ее на съедение волкам, когда предложила Беатрис пойти работать в банк. Дорис перепоручила ее заботам мисс Каннингем. Попыталась уберечь ее. Девушка вцепилась в лестницу и теперь уж зарыдала.

Нужно выбираться отсюда. Когда ее распухшие глаза немного привыкли к темноте, она поняла, что так и осталась на уровне уборной, где погиб Билл. В сочащемся из окошка тусклом свете даже можно было разглядеть кафельный пол. Тело исчезло, остался лишь кровавый след. Смахнув слезы, Беатрис вдруг заметила на полу, недалеко от решетки, какой-то маленький предмет. Это оказался ключ. Отметок на нем не было, но она знала, для чего он служит.

Пускай ключ так и останется лежать здесь, в темной луже крови. И никто не узнает, для чего он. Никто даже не заметит его на полу. А если что, послужит полиции уликой. Он здесь в сохранности.

Где-то по зданию рыскают банкиры — ищут ключи и заметают следы. Вот только ничего у них не получится. Мисс Каннингем и федералы во всем разберутся. И скоро нагрянет полиция и обыщет хранилище. В ячейке 547 Тони обнаружит записи о кражах. А потом найдет и золото. Банкиры пойдут под суд. «Все будет в порядке», — убеждала себя Беатрис. По-другому и быть не может.

Девушка вгляделась во тьму под собой. Лестница, скорее всего, ведет вниз через подземный этаж прямо к туннелям. Именно так Макс и сбежала. Беатрис взмолилась про себя, чтобы подруга все еще ее ждала. Украденные Дорис драгоценности тоже внизу. Она приберегала их для Беатрис. Дорис совершала отвратительные вещи, но, вероятно, потом попыталась все исправить. Может быть, мать любила ее. Может быть…

Задрав голову к открытым заслонкам высоко вверху, Беатрис различила слабое мерцание.

ЭПИЛОГ

Пятница, 28 августа 1998 года

Рамон втолкнул Айрис в двери автобусного вокзала компании «Грейхаунд». Зал ожидания насквозь пропитался табачным дымом и запахом кофе, желтый плиточный потолок испещряли грязные пятна. Напротив передней стойки располагались ряды пластмассовых скамеек с изорванными виниловыми подушками. Здесь вряд ли что изменилось с семидесятых, и у Айрис возникло ощущение, будто она вновь оказалась в одном из заброшенных кабинетов банка. Под ногами похрустывал истрескавшийся линолеум. Она добрела до скамейки и рухнула на сиденье.