Крым. Большой исторический путеводитель - Алексей Дельнов

Делать этого Годунов, конечно, не собирался, самое большое, чем он грозил донцам, – отловить самых злостных смутьянов и перепороть кнутом. А как явление вообще они были, во-первых, необходимы, а во-вторых, попробуй высели. Шатия там, по совести сказать, местами собиралась еще та. Так, прослышав, что возвращающийся из Стамбула русский посол должен сопроводить турецкого, в места предполагаемого следования дипломатов стали стекаться ватаги аж с Запорожья – чтобы ограбить обоих. В конце концов послы вынуждены были искать окольный путь.

Что касается нападений на татар и особенно на турок, которые могли спровоцировать войну с последними (а их тогда в Европе все боялись), казаки давали ответ в хорошо усвоенном ими крымском духе: а на что нам тогда жить, Москва нам припасов и жалованья присылает мало и нерегулярно. Можно добавить к сказанному, что казацкие кочи добирались уже до самого Стамбула, ухитряясь незамеченными проследовать Босфором, что же касается Азова, Кефе, Судака, Синопа – на них нападали тысячами, грабили и жгли сотни стоящих в гаванях галер и купеческих судов. Добычу забирали с понятием, что в ходу и подороже, на пленников тоже глаз был уже наметанный – за кого сколько дадут. Но этими молодцами держалась граница, они принимали на себя первый удар. А что сами нападали – вспомним, где теперь высилась турецкая крепость Таман, перекрывающая проход из Азовского моря в Черное: когда-то на этом месте была столица Тмутараканского княжества, и тмутараканский князь Глеб мерил там ширину пролива от столицы до Корчева (Керчь – это название тоже турецкое).

Конечно, это слабое оправдание для разбоя, но можно добавить, что на галерах, на которые нападали казаки, надрывалось за веслами множество русских людей, которых могли угнать в рабство по поступившей из Стамбула разнарядке: «требуется много молодых сильных мужчин на галеры». Что посеешь, то пожнешь – это поговорка глобальной силы.

В 1594 г. мирный договор между Россией и Крымом был наконец подписан. Сошлись на компенсации татарам за их отказ от грабежей в 10 тысяч рублей в год, плюс поминки в разумных пределах. Налеты на окраины после этого продолжались, но с этим уже поделать ничего было нельзя, это была сфера свободного частного предпринимательства. Но на это крымско-татарского предпринимательство существовало уже примерно эквивалентное казацкое предпринимательство, а главное, все больше совершенствовалась пограничная стража.

На Москву масштабных татарских набегов после 1591 г. больше не было, на Московское царство в целом их не было до 1606 г., до самозванцев и царя Василия IV Шуйского, когда Русь вошла в полосу беспредела Смутного времени. Тогда Русская земля стала наводняться бандами самой разной национальной и социальной принадлежности, от вылезших из лесных дебрей на широкий простор разбойничьих шаек до регулярных армий под командованием лично короля Речи Посполитой Сигизмунда III Вазы и его ясновельможных гетманов Жолкевского и Сапеги. Все они с хищным урчанием вцепились в тело Московской Руси и терзали его годами. Конечно, крымские и ногайские орды не остались в стороне, на их совести сотни тысяч убитых и угнанных в рабство русских людей, но каков их вклад в нашу национальную трагедию в процентном отношении – Бог весть. Свои беспредельщики вложили в нее, может быть, больше всех.

Русь была на краю гибели, но, как не раз бывало на протяжении нашей истории именно в таких ситуациях, сама того не ожидая и на то почти не надеясь, оказалась достойной спасения. После царствований трагически бессильного перед волей рока Бориса Годунова, низвергшегося с вершины своей умопомрачительной авантюры Лжедмитрия, оказавшегося несостоятельным у штурвала терпящего крушение корабля Василия Шуйского Россия осталась совсем без царя. Но, оставшись без царя, ее люди смогли самоорганизоваться и возродили царство.

Глава 40

Дела крымские, дела стамбульские

Газы Гирей не дожил до русского кошмара. Но в кровопролитиях ему довелось поучаствовать предостаточно. И на той Тринадцатилетней войне, в которой он был верным сателлитом Стамбула, и в домашней крымской усобице, которую Стамбул спровоцировал. Османскому великому визирю Кодже Синан-паше по каким-то соображениям больше приглянулся родной брат Газы Гирея – калга Фетих Гирей, и он настроил против действующего крымского хана султана Мехмеда III.

В 1597 г. Фетиху Гирею удалось с турецкой помощью свергнуть своего буреподобного брата, но тот остался в живых. Это означало, что дни хана на час Фетиха сочтены. А тут еще в Стамбуле сменился визирь. Вернувшись к власти, Газы умертвил и брата, и девять его сыновей, и всех его сообщников. Гирейская кровь лилась рекой.

В 1603 г. хан снова ожидал вторжения турок. За помощью он обратился к польскому королю Сигизмунду III, прося помочь в строительстве крепостей – как будто можно было успеть их построить, и прислать побольше огнестрельного оружия – это существеннее, но много ли привыкших к луку татар умело им пользоваться? Словом, положение хуже губернаторского. И в это время неблаговоливший к нему султан Мехмед III умирает.

Газы Гирей успел еще построить крепость Газы-Кермен в верховьях Кубани, на подступах к Черкесии. В 1607 г. он привел в ней к присяге на верность правителей Кабарды, Кумыкии и Северного Дагестана. Скончался хан в конце того же 1607 г. – как и его отец Девлет Гирей, от чумы.

По согласованному еще с султаном Мурадом III (правил в 1574–1595 гг.) порядку крымского престолонаследия власть переходила к его сыну Тохтамышу (1589–1608). Но юноша пробыл на троне лишь четыре месяца: он не устраивал Стамбул, там опасались, что он будет выказывать такое же стремление править по-своему, как его отец. Поэтому, вопреки им же утвержденному правилу, Стамбул назначил ханом дядю Тохтамыша, младшего сына Девлета Гирея Селямета.

Молодой хан вместе с братом Сефером и свитой отправился к султану искать справедливости. Отправились сушей, и на берегу Южного Буга их настиг калга их дяди с янычарами. Юноши были убиты.

Хан Селямет правил недолго: он взошел на престол в возрасте уже 50 лет и в 1610 г. скончался. Но у него было много сыновей, и почти все последующие крымские ханы были его прямыми потомками, а следовательно, и прямыми потомками Девлета Гирея.

Но первым исключением из правила стал уже его преемник, Джанибек Гирей (1568–1636, правил в 1610–1623, 1628–1635 гг.). Он был не родным, а приемным сыном Селямета Гирея – его мать вышла за того третьим браком (но внуком Девлета Джанибек был). Джанибек был человеком высокой культуры, большим знатоком литературы. Но ярким правителем не стал – во всем следовал указаниям Стамбула. Согласно им ходил войной на Персию, Польшу, на Россию во время Смоленской войны 1632–1634 гг. – в помощь польской армии. Полководцем показал себя тоже среднего уровня, правда, во время Смоленской войны совершил успешный рейд вплоть до окрестностей Москвы.

Перерыв в его правлении был вызван решением стамбульского великого визиря, который захотел иметь на крымском престоле другого человека. Но Джанибеку Гирею хватило характера через пять лет вернуть себе власть: для этого он воспользовался острой усобицей кланов Ширинов и Мансуров. Но, возвратившись на престол с помощью последнего, он настроил против себя другие аристократические роды (Мансуры в значительной своей части были ногайцами).

Однако и такой ценой Джанибек не вернул бы себе трон, если бы замещавший его в эти пять лет Мухаммед III Гирей (1584–1629, правил в 1623–1628 гг.) не проводил слишком самостоятельную и смелую политику. В чем ему особенно содействовал его младший брат, назначенный им калгой Шахин Гирей. Дело дошло до того, что, когда уже через год Стамбул сильно вознегодовал на него (Мухаммед категорически отказался идти в поход на Персию) и высадил в Кефе армию для его свержения, ханское войско разбило ее.

Мухаммед III старался править как султан – единовластно, не давая знати права весомого голоса (из-за этого он вступил в конфликт с Мансурами, на которых и оперся потом Джанибек для своего возвращения на трон). Стремясь к полному освобождению от турецкой зависимости, братья Мухаммед и Шахин пытались заключить антиосманский союз с Польшей, но в результате договорились о взаимной поддержке с украинскими казаками.

Однажды их помощь оказалась спасительной: Стамбул натравил на строптивых бахчисарайских правителей ногайские орды, и, когда братья оказались осажденными ими в Чуфут-Кале, им на выручку подоспели запорожцы. Но Мухаммеду и Шахину пришлось уйти вместе со своими спасителями к ним в Сечь, а к власти в ханстве вернулся Джанибек.

На следующий год братья дважды высаживались в Крыму вместе с казаками. Но в самой казацкой среде возникали разногласия, а когда отчаявшийся Мухаммед выказал намерение сдаться Джанибеку, запорожцы убили его. Его брату Шахину удалось найти убежище в Персии.