Звери. История группы - Зверь Рома

В общем, в назначенный день мы не смогли его запустить, и слава богу! Потому что на следующее утро была такая красивая погода, я был просто счастлив! Думал: «Как классно, что мне вчера было плохо». Я впервые радовался, что мне было плохо, потому что на следующий день кадр получился просто волшебный. Я в гидрокостюме заходил в воду, чтобы установить этот поплавок. От берега далеко отошел, но Таганрогский залив весь мелкий, по грудь, а когда отлив, так и вообще по колено. Прохладно было, гладь воды ровная, зеркало-тарелочка. Накануне было сыро, некрасиво, серо, а тут прямо солнце вставало, рассвет, как в пословице: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». И я был очень рад, потому что по кадру это было превосходно! Это если по картинке говорить, а по содержанию были тоже свои удачи.

Я рад, что мы сняли, как записывали альбом «На синем трамвае» в Питере, это было очень весело. Если этого не показать, никто вообще не поймет, что такое студия, потому что объяснить это на пальцах крайне тяжело. Нужно видеть, как происходит процесс записи, что это не просто микрофон, колонка, железка, барабан, и ты все пишешь в какой‐то компьютер. Это не так. Это большая сложная история, и главное, чем отличаются студии друг от друга, – это звукорежиссеры. Поэтому, когда люди едут куда‐то за тридевять земель писаться, они едут не к железкам модным, а к человеку, саунд-продюсеру. Аппаратура везде примерно одинаковая, у кого‐то чуть дешевле, у кого‐то дороже. Это как с фотоаппаратами – не важно, насколько навороченный он у тебя, важно, что ты в него видишь. Поэтому без разницы, сколько стоит твой микрофон – сто долларов или десять тысяч долларов, главное, что ты в него поешь, о чем ты говоришь.

Вот этот микрофон стоит сто пятьдесят долларов. Им можно вот так делать. (Роняет микрофон на пол.) Потому что это Shure-58. (Снова роняет.) Самая неубиваемая модель микрофона. (Снова роняет.) Все концерты рокерские играются с такими микрофонами. Их можно ронять – им все равно. (Опять роняет.) Им реально похер. Можно в такой Шур петь в студии, что и делают бедные андеграундные группы, рок-поп и рэперы. А можно петь в большой, дорогой, ламповый микрофон – да, у него посочнее звук, да, у него качество записи гораздо лучше, диапазон, тембрально все слышно, но вот в чем штука: люди, когда слушают потом эту музыку, сжатую в своих наушниках и телефонах, никогда не услышат разницы. Вот это обидно и несправедливо. Ты пишешь в микрофон за десятку тысяч долларов, снимаешь крутую студию, у тебя железки дорогущие, качество звука просто фееричное, а потом iTunes затачивает звук так, что получается одинаковое мыло. И неважно, получается, что ты слушаешь и как это записывали. Вот жопа, на мой взгляд!

Все стриминги сжимают звук. Есть такой формат wav, можно в нем слушать, сейчас многие даже на Яндекс размещают в хорошем качестве записи. Мне кажется, на это появляется спрос, потому что люди устали уже от мыла, и пошло какое‐то развитие в обратную сторону. Слава богу, наследство осталось виниловое, это классный носитель, и еще непонятно, что экологичнее: виниловая пластинка или ваш цифровой стриминг, который поглощает очень много энергии. Мне кажется, стриминг вреднее, чем пластинка, выпущенная один раз, которая потом служит тебе десятилетиями, если ты хорошо с ней обходишься. Я люблю слушать музыку на виниловых пластинках спокойно. Это же безумие, что в интернете сейчас мало кто уже слушает песни целиком, только отрывки в рилсах, часто даже не зная, откуда они. Я бы не хотел, чтобы люди гоняли мой отрывок, а саму песню никогда в жизни бы и не узнали. Это ведь жуть, прям как в сериале «Черное зеркало».

Все долго упрощалось, дошло до предела, до точки. У Кандинского есть фраза: «Царство точки беспредельно». Из точки все разрастается, и в нее же все сжимается. Это начало сингулярности и конец ее. Это как кот Шрёдингера: он и живой, и мертвый одновременно. Дойдя до точки, люди сейчас начали усложнять. Мы уперлись, иначе дальше уже будет просто шлак сыпаться в уши. Все сократилось до секунд уже – все ролики, смешные и несмешные, клипы, музыка, танец. Все сжалось, как энергия перед взрывом: еще чуть-чуть и ничего не останется. Хотелось бы, чтобы в клочья разорвало уже к чертовой матери все. Чтобы что‐то появилось новое, давайте куда‐нибудь уже перескочим.

Раньше, в середине ХХ века, Джон Леннон думал, что музыка изменит мир. У них тогда была эта идея, надежда. Сейчас этого уже нет. Давайте все разрушим, что‐нибудь новое придумаем, как русские авангардисты первой волны. Они отменили все. Сказали: «Мы все поняли, мы знаем про Рубенса все, идите с ним в жопу, мы будем делать по-своему». Они здорово преуспели в этом. Это был некий апогей, когда искусство взяло на себя всю ответственность за воспитание, мировоззрение и вектор развития человечества. Но долго это не удержалось, потому что человек по природе своей с изъянами. Все наши пороки и мешают утопии стать реальностью. При этом человек без изъянов уже и неинтересен, потому что он нереален – это уже Бог.

В наши дни, мне кажется, все потеряно, и искусство тоже. Есть у меня такое ощущение от современности, что раньше люди все время работали и никогда не отдыхали, а тут им дали возможность отдохнуть, и все сразу стали детьми безмозглыми. Как будто никто никогда и не был взрослым. Легли на диван, уперлись в телефоны и заказали доставку еды. Уровень жизни стал настолько проще и комфортнее, что даже из своей норки выходить не нужно. Человек доволен жизнью, весь мир у него на ладони, и при этом его хата с краю – он ни за что не готов отвечать. Поэтому и искусство уже бессильно – как оно может управлять и влиять? Никак, всё. Процветает только потребление. Время высвобождается, но его не тратят на творчество, потому что это тяжело. Время тратят на то, что быстро, легко, удобно, весело, вкусно, задорно. Думать и делать уже никому не хочется, даже молодым. «Чего вы от меня хотите? Я простой парень, хочу развлекаться и тусить с девочками, идите в жопу со своим миром, своими художниками, философами, не грузите меня. Я хочу только есть, трахаться, смотреть „Тик Ток“, это весело!» И я с этим согласен, это весело, блин! Особенно в их возрасте. Иными словами, если бы я родился на тридцать лет позже, не было бы никакого Ромы Зверя. Я бы сейчас стримил где‐то, развлекался и смотрел рилсы.

Сейчас во всем мире кризис музыкальный, музыка в тяжелом положении. Приехала она в свои заданные точки, причем давно, и ничего не придумывается нового. Все направления исчерпаны. Сколько величайшая группа The Beatles дала музыке, разным стилям, от металла до поп-музыки, но даже оттуда уже все, что выросло, давно отцвело и осыпалось. Это как нельзя бесконечно ускорять ритм, он однажды просто исчезнет, превратится в ровную полосу – пи-и-и-и… Это уже сигнал, чтобы остановиться.

Я не знаю, можно ли как‐то кардинально изменить образ рок-группы. Но вот играли же ритм-секции и гитары, это был рок, а потом раз – и появился Джек Уайт, который тот же кантри играет, только без бас-гитары. И все думают: «О-о-о-о, это прикольно, новое!» Но на самом деле это тоже старое. А потом уже за ним пошли все – Royal Blood, мол, мы можем вдвоем играть, барабанщик и басист, который дублирует электрогитару. Или Keane: они убрали гитару вообще, и клавишник ее заменил; они на электронном рояле ставят примочку овердрайв, и у них как будто перегруженная гитара играет. Даже уже второй, новый Led Zeppelin появился – Greta Van Fleet, и это ужасно.

Американская культура – это вообще отдельная история, там правит доллар. Они умеют веселить народ. У нас же нет культуры массовой поп-индустрии, в этом наше большое отличие. У нас либо очень серьезное, академическое, высокое искусство, как балет, на который нужно всю жизнь положить, либо другая крайность – поп-шлак, балаган и цыгане. А вот чего‐то между нам как будто бы не ухватить. Мы к другому привыкли. При этом мировая культура смешивается, сегодня одинаковые дудочки можно услышать и на альбоме Леди Гаги, и у какого‐нибудь казахского диджея. Все потому, что есть общие программы, музыкальные редакторы, где ты можешь использовать струнные, гитары, барабаны, биты, все уже семплами записано – в миноре, мажоре, кварты, квинты, все формы, фразы, отрезки. Просто бери и лепи по аккордам любую песню.