Доктор, который любил паровозики. Воспоминания о Николае Александровиче Бернштейне - Вера Талис

Лопахин и Гаев, то Дюссельдорф в том же масштабе будет примерно Бахрушин… Дюссельдорф – огромный европейский город столичного типа. Он богаче, новее и шикарнее даже Кельна (который все же провинциален). Дюссельдорф имеет широкие улицы, магазины такие, что я понял, отчего не могу себе выбрать подарка в нашей Дыре-Дортмунде; масса новонемецкой архитектуры. Рейн и тут не широк – с Оку у Рязани, – а мост очень хорош.

От тети Мушки: Коле, <Париж, 20/XI>

Дорогой Николушка, спасибо за твое такое интересное письмо и за присланный отрывок из письма Татьяны. Успех был совершенно потрясающий. А Сережа нашел даже, что ты напрасно сравниваешь с диккенсовским стилем, потому что Татьянино письмо много лучше. Удивительно яркая, красочная картинка. А как тебе должно быть приятно, что ты доставил всем своим столько радости. А на днях получила от Нюты такое милое простое застенчиво-ласковое письмо, что в тот же день ей ответила (даже раньше, чем тебе). Вот уж верно, что lestyle – c’est l’ homme, я почувствовала ее как живую. Милая у тебя женушка… А у меня в субботу предстоит доклад с демонстрацией моих культур и препаратов в больнице Нôtel Dieu, куда соберутся местные и приезжие специалисты по раку. От всех наших сердечный тебе привет, дорогой мой, а от меня и нежный поцелуй. Пока ты еще в Европе, как-то чувствуешь тебя ближе, а как попадешь в Москву, перестанешь писать и вспоминать тетю Мушку.

<Дортмунд, 20/XI>

Дорогие, хорошие ребятушки, сегодня довелось вашему другу пережить интересный, замечательный день. ‹…› С утра ясно, солнечно, тепло-тепло. Мы с Горкиным вышли в 9 и пошли пешком на вокзал… Дорога до Barmen через Hagen очень хорошенькая: холмистые места, местами густо-лесистые «Воробьевы горы», всюду масса хорошеньких домиков всех цветов: розовых, голубых, шоколадных, и все с красными черепичными кровлями. В Бармене 2 последовательных вокзала (HBF – второй); и ужé тотчас после первого проезжаешь через речку, над которой – хорошо известные всем мостки. Schwebebahn (подвесная дорога) тянется от Бармена через Эльберфельд до Фовинкеля, и еще с разными разветвлениями, имея всего до 15 км двухколейного пути. Она идет все время над речкой Wupper, повторяя все ее извивы. Вид этого извилистого пути очень изящен. Точно большой черный змей повис над водой, поддерживаемый стройными светло-серыми столбиками. Вагончики (по двое) тоже элегантные, длинненькие, узенькие, то темно-красные с белым, то шоколадные. И они преизящно вьются над речкой (= Яузой), отражаясь в воде. Сам Бармен, как все немецкие городки, чистенький, полный зелени (теперь уже почти опавшей) и кроме всего очень приятный для глаз, не то что красивый, а хорошенький. Мы прошли с четверть версты обратно, до станции, и залезли наверх. Станции очень похожи на станции метро: на высоте 3‐го этажа, по перрону, крытому с каждого боку; только в середине не рельсы с питательной рельсиной сбоку, как у заправских метро, а железная прозрачная сетка, под которой вода течет. Кстати сказать, это, в сущности, и есть метро, так как в Бармене и Эльберфельде есть, кроме того, и трамваи (узкоколейные) местные и даже междугородные. Вообще, трамваев дальних в Руре много – от Дюссельдорфа, например, до Фовинкеля можно доехать трамваем, а там уж начинается Schwebebahn до Бармена. Из Кельна в Бонн идет трамвай и т. д. Дождавшись вагончиков, идущих каждые 10 мин., мы влезли в задний и покатили в Elberfeld. Поезд идет не быстро, как здешний трамвай, т. е. медленнее московского, тряско и с шумом, который на ходу сносен, но при торможении переходит на яростный визг и скрежет. Остановки частые (чуть не сказал «Пристани», так это все похоже на пароходы), Бармен и Эльберфельд слиты друг с другом; то есть граница между ними чисто условная и интересная только для городских голóв. Так как для линии использована Яуза, а городки индустриальные и практичные, то на Яузу выходят преимущественно задние дворы. Некоторое время идут набережные, связанные славненькими арочными мостиками (см. набережную Яузы у Металлоламп); а потом просто разные гужоновские задворки[248]. Мы вылезли у главного вокзала в Эльберфельде. Вы представляете себе, что «бебику» пришлось-таки потрудиться и помогать своим глазочком. В Эльберфельде мы видели тоже только кусочек, как и в Бармене, так как не хотели застрять; а здешние немцы говорили, что и не стóит застревать. Однако, кажется, Эльберфельд еще милее, уютнее и изящнее Бармена. Лошадей в нем совсем нет; одни автомобили; подозреваю, что лошади вновь пленились славою наших знаменитых землячек, подвизавшихся у Кралля[249], и поступили в университеты. Schwebebahn’ные вагончики внутри устроены точь-в-точь как наши трамваи. В Эльберфельде попили кофе и накупили открыток, одна из которых уже поехала к вам прямо из Дюссельдорфа. Следующие буду постепенно вам высылать, хотя, увы, на некоторых из них поездá и трамваи пририсованы фотографом. Но это их не портит. От Эльберфельда до Дюссельдорфа ¾ часа езды обыкновенным поездом. Сперва дорога идет вдоль все той же холмобережной Wuppertal по пути с продолжением Schwebebahn, что замечательно красиво. Город тут уж кончается, и черный змей вьется между всяческими фабриками и заводами. Потом он ныряет под железную дорогу, последняя врезается в глубокую скалистую выемку, и до свидания, Wuppertal! По выходе из выемки путь идет до самого Дюссельдорфа по более или менее ровным и маложивописным местам. Места эти, впрочем, замечательны тем, что здесь, где-то у самого Эльберфельда, был выкопан один из самых знаменитых черепов доисторического человека. Какой, хоть убейте, не помню; надеюсь, что не родезийский. Подъезд к Дюссельдорфу ничем не замечателен. «Бебик» свернулся комочком и похрапывал, уткнув мордочку в лапки и выставив ушки. Трамваи, большие дома, огромный вокзал (в Руре, к слову сказать, в каждой Нееловке[250] огромные многопутные вокзалы с высокими перронами из камня и бетона). Но по выходе на вокзальную площадь сразу видишь, что город не шуточный. Хорошие, милые ребятушки, про Дюссельдорф буду вам писать завтра, сейчас не могу. Спать надо, я совсем опупел, и выходит уже не интересно. Ух, завтра, наверное, получу целых 3 письма, и будет у меня опять превосходный день. Будьте умники, завтра буду продолжать. Ваш Доктор

Вы все очень хорошие, а я опять жму ваши руки. Что до Карлушеньки, то ее совсем люблю и хотел бы очень получить от нее собственноручное письмишко! Ейный сын

Анютонька, тебе немножко еще припишу особо, но не про сегодняшнее путешествие (про него и другим будет интересно слушать). Милая, очень веселая и уютная, рад, что получили шоколад и кофе. Имейте в виду, что шоколад я нарочно выбирал всякой твари