Перекресток. Тьма в полдень - Юрий Григорьевич Слепухин

И обязательно И. – пусть послушают ее голос и хорошенько намылят ей голову. Это просто преступление – зарывать такой талант!

Вчера немцы подвергли страшной бомбардировке один английский город – сейчас нет под рукой газеты, называется что-то вроде Коунтри, по радио звучало приблизительно так. Налет продолжался одиннадцать часов! По немецким сообщениям, зарево от пожаров видно за 200 километров. Страшно думать обо всем этом. Борис Исаакович очень мрачно смотрит на перспективы нашей «дружбы» с Гитлером.

19. XI.40

Бедная Т. потерпела первое серьезное поражение на пионерском фронте. Боюсь, что очень серьезное. После разрушения этого английского города (оказывается, правильное его название – Ковентри) она не нашла ничего лучше, как выпустить со своим отрядом специальный номер стенгазеты. Сама написала передовую статью «Новое преступление воздушных убийц Геринга», поместила в выпуск старую вырезку о бомбардировке Герники, и вся газета вышла под лозунгом «Привет героической борьбе английского народа» – по-русски и по-английски, английский текст написал Глушко (у него новая мания – английский язык; занимается по системе «Лингафон», выписал себе набор пластинок и целыми днями шипит и бормочет как одержимый). Газету вывесили утром, и, к несчастью, Кривошеина целый день не было в школе: заметь он сразу – все это было бы проще. А так газета провисела с этим лозунгом целый день. Вечером он вернулся и пришел в ужас. Выпуск сняли немедленно, а Т. была вызвана к нему в кабинет и получила такой нагоняй, что до сих пор не может опомниться.

Конечно, виноваты мы все. Во-первых, этот дурень В. должен был не хвастаться своими английскими познаниями, а сказать Т., что такого писать нельзя ни в коем случае; а во-вторых, ни я, ни С. тоже не обратили никакого внимания – словно затмение какое-то на нас нашло. Господи, как глупо! Хоть бы эта история не вышла из стен школы. Боюсь, что может выйти, – слишком уж долго висел этот злосчастный выпуск на глазах у всех.

27. XI.40

Выпал снег. История с «английским выпуском», кажется, сошла на нет. Во всяком случае, никаких ощутимых последствий пока не было, и Т. по-прежнему возится со своим отрядом – в свободное от занятий и любви время. Удивительно все же, как она ухитряется успевать и с тем и с другим! Я обычно считала, что она совершенно не умеет организовать свое время.

Я сказала об этом маме – она ведь всегда была о Т. невысокого мнения. Мама сначала отнеслась к этому скептически, но факты – вещь упрямая: Т. и учится хорошо, и с пионерами работает, и еще выкраивает время встречаться с С. Наконец мама вынуждена была признать, что любовь является иногда неплохим стимулятором и, значит, Т. просто нашла, как говорится, свое место в жизни и любит по-настоящему. Вот уж действительно открытие Америки!

А в общем, я за Т. боюсь. Боюсь, что она еще наделает глупостей. Недавно были с ней у Аграновичей, а там, как назло, оказался один гость, их знакомый из Москвы, тоже еврей, который недавно разговаривал с беженцем из оккупированной Польши. Немцы совершают там страшные зверства над евреями – он рассказывал такие вещи, что волосы дыбом становятся и просто как-то не веришь. Но Т. верит всему; может быть, она, к несчастью, и права. Когда мы вышли, она сказала мне: «Ты все слышала? Так вот запомни! А мне еще говорят, что я не имею права вести в отряде антифашистскую пропаганду!» Я долго объясняла ей особенности сложившейся в связи с пактом ситуации, но Т., когда речь заходит о фашистах, становится просто невменяемой. Не знаю, чем это все кончится.

Видели новый фильм «Музыкальная история», с Лемешевым и Зоей Федоровой. Сюжет – ничего особенного, а музыка хорошая.

4

– …Тореадор, смелее в бой… ту-ру-ру-ру… смелее в бой… Ну что ж, придется двинуть фланг?

– Вон вы куда…

– А ты, брат, как думал… тореадор, ту-ру-ру-ру… Кури, Сергей, все равно проветрим.

– Спасибо, Александр Семеныч, накурился уже… Ладно, я вот так…

– Не торопись – открываешь королеву.

– Ух, черт! Тогда сюда.

– Это дело другое. Тореадор… тореадор… Это дело другое. Хитер, брат, ну и хитер… ту-ру-ру-ру, смелее в бой…

– Александр Семеныч…

– Мм?

– Как вы думаете, немцы все-таки высадятся в Англии?

– Кто ж зимой-то высаживается, чудак-человек…

– Нет, а на тот год? Зимой-то, факт, не высадятся.

– На тот год? До того года еще, брат, сколько воды утечет… не до самого года, конечно, – до года две недели осталось, а до оперативного сезона… мм-да. Я пошел, прощайся со своим слоном. Что-то наша общественница задерживается…

Сергей глянул на часы, вздохнул и углубился в обдумывание хода. Полковник опять замурлыкал своего «Тореадора».

– Куда-то вы меня загнали, – покачал головой Сергей. – Не везет мне сегодня… Прошлый-то раз я у вас хоть одну выиграл…

– А ты раньше времени рук не поднимай, воевать нужно со злостью. И поменьше отвлекаться. А то ты вот планировал вторжение в Англию, а собственного слона прозевал.

– Таня к шести обещала вернуться?

– Ну, знаешь, Татьянины обещания… ого, решил, значит, идти напролом. Так-так… А что, собственно, у нее за дела сегодня такие?

– Да она собиралась идти со своим отрядом на лыжную базу.

– Ах, так… девица на полевых тактических занятиях… Сергей, ты невнимательно играешь, получай за это шах.

– Ух ты… Как же это я… Александр Семеныч, да это не только шах!

– Разве? Ну, тем хуже для тебя, не лови ворон.

Сергей ошеломленно уставился на доску, с досадой дернул себя за ухо и смешал фигуры.

– Вот так, брат. – Полковник подмигнул ему и встал из-за столика, потягиваясь и сдерживая зевок. – Извини, Сергей, устал я что-то…

– Так я, может, пойду? – смутился Сергей.

– Сиди, сиди. Я ведь отдыхать не собираюсь, мне все равно скоро уходить.

Он взял с буфета чайник и включил его, потом посмотрел на часы.

– Ну, если Татьяна не явится, будем ужинать без нее. Ты как же думаешь планировать теперь свое будущее, а, Сергей?

– Да как, Александр Семеныч, что тут особенно планировать… Решил я идти в вуз сразу, не откладывая. На вечернее отделение, если удастся. Ну и работать.

– М-да… Это трудно, Сергей.

– Знаю, – отозвался тот. – Все оно трудно, Александр Семеныч… Мамаша моя говорит, что жизнь, мол, прожить –