Боярский сын IV – Офицер Империи - Никита Гримм

вернулись в столицу. Дорога к центру Петербурга была на удивление свободной, видимо, сказывалась летняя пора, и большая часть населения по возможности перебиралась за город, если была такая возможность…

Всего за сорок минут мы домчали до набережной Обводного канала, и Боря остановился у будки охраны перед опущенным шлагбаумом, закрывающим въезд на внутреннюю территорию императорского лазарета.

— Волков Матвей Александрович к Балошину Виктору Валентиновичу на осмотр. — Сказал я приблизившемуся к машине бойцу караула Тайного Приказа в черной форме.

Тот молча кивнул и отправился назад в будку.

Спустя пару минут шлагбаум просто поднялся вверх, и из открывшегося окошка вынырнула рука бойца, указавшая нам проезжать на территорию.

Боря медленно вкатился внутрь и тут же припарковался на свободном месте почти полностью свободной парковки для посетителей.

— Я быстро вернусь. — Сказал я и вышел из машины.

Быстрым шагом я прошел через парковку и вошел через двери главного входа в лазарет, оказавшись в приемной. Подойдя к стойке регистрации, за которой дежурили две молодые девушки, брюнетка и блондинка, я мило улыбнулся каждой:

— Добрый день, дамы. Волков Матвей Александрович, к заведующему лазаретом, Балошину Виктору Валентиновичу.

— Ожидайте, пожалуйста. — Кивнула брюнетка, поднимая трубку внутреннего телефона.

Нажав две клавиши на наборе, она практически сразу заговорила:

— Здравствуйте, Виктор Валентинович. К вам прибыл Волков Матвей Александрович… Да… Да… Один… Нет… Конечно, провожу, Виктор Валентинович!

Девушка положила трубку и поднялась со своего места:

— Прошу вас, следуйте за мной, Матвей Александрович.

Я молча кивнул и двинулся вслед за медсестрой. Вместе мы прошли на лестницу, поднялись на четвертый административный этаж. По этажу мы прошли в дальний от лестницы край и у двери с табличкой «Балошин В. В.» остановились. Девушка аккуратно постучалась и сразу же открыла дверь.

— Виктор Валентинович, позвольте?

— Да. — Раздался голос с другой стороны.

Девушка отступила от прохода в кабинет и приглашающим жестом указала на проход:

— Прошу, Матвей Александрович.

— Благодарю. — Коротко ответил я и прошел внутрь кабинета.

Дверь за спиной закрылась с тихим щелчком, и послышались глухие удаляющиеся шаги.

— Здравствуйте, Матвей Александрович, давненько вас не было! Не исполняете предписания лечащих врачей, хотя сами скоро им станете. — Балошин поднялся из-за рабочего стола и вышел меня встречать, улыбаясь в густые седые усы.

— Здравствуйте, Виктор Валентинович, прошу простить великодушно, был в отъезде. — Ответил я, пожимая руку заведующего императорским лазаретом.

— Да, я в курсе. Ваш друг, Конев Василий Иванович, он несколько раз навещал вашего покойного деда, графа Волкова, и нам удалось пару раз перекинуться последними новостями… Примите мои искренние соболезнования, Матвей Александрович, мы сделали все, что могли…

— Благодарю, Виктор Валентинович, и не беспокойтесь, я уверен в вашем профессионализме и был в курсе диагноза деда. Тут сложно чем-то оперировать. Угасание источника до сих пор не изучено.

— Да, бич Одарённых… Возможно, когда-нибудь мы и сможем это побороть… С чем пожаловали ко мне сегодня, Матвей Александрович? Боль, слабость, травмы? Что вас беспокоит? — Балошин резко сменил тему разговора, как только повисла слишком долгая пауза.

— О, Виктор Валентинович, я к вам не по вопросу здоровья. Точнее, по нему, конечно, но не своего. У меня родилась идея, как вывести весь высший свет из комы.

Балошин нахмурился:

— Матвей Александрович, я нисколько не приуменьшаю ваш талант и силу, но все же мы перепробовали все, что могли… Все, кто очнулся, пришли в себя сами. Наши методики откровенно не работают. Что вы можете сделать такого, что не может сделать коллектив первоклассных специалистов широкого профиля, которые работают у меня?

— При всем уважении, Виктор Валентинович, ни один из ваших специалистов не является рыкарем. За время в армии я смог продвинуться в понимании своих сил, а также меня обучили одному интересному аркану.

— И что это за аркан? — Заинтересовался тут же Балошин.

— Простите, раскрыть детали не могу. Как и научить ему вас. Всё-таки это аркан из чужой родовой школы. Однако, точно могу сказать, что этот аркан позволил мне одновременно спасти семь человек, находящихся в состоянии клинической смерти. — Ответил я.

Да, а еще с помощью того же аркана, только запитанным на стихию смерти, я их в клиническую смерть и отправил… Только об этом рассказывать я не буду… Не поймут…

— Очень интересно, Матвей Александрович, очень-очень-очень интересно…

— Не волнуйтесь, Виктор Валентинович, вы ничего не теряете. Если у меня получится, то вас будут восхвалять как непревзойдённого специалиста, а если нет — они останутся просто в коме, а вы продолжите поддерживающую терапию. — Пожал я плечами.

Балошин пару раз щёлкнул пальцами, гоняя мысли в своей голове. Наконец, он снял свои очки — половинки и кивнул:

— Хорошо, но давайте начнем с одного пациента. У нас на втором этаже лежит юноша, молодой офицер императорской охраны, у него похожие на вас повреждения. Тело физически давно восстановилось, но сам он по прежнему в коме. Идёмте. Продемонстрируйте ваш метод.

Мы двинулись на выход. Покинув кабинет, Балошин закрыл свой кабинет и повел меня к пациенту.

Спустившись на второй этаж, мы вошли в первую же палату по правой стороне. В палате, на такой же навороченной различной аппаратурой койке, что была у меня, лежал молодой парень, накрытый одеялом.

Балошин взял планшет с медицинской картой в руки и начал читать:

— Поручик Яковлев Сергей Петрович, обширные повреждения грудной клетки, сквозное ранение обоих легких, повреждение трахеи, проникающее осколочное ранение желчного пузыря и печени…

Балошин стянул одеяло, и моему взгляду открылось изуродованная десятками шрамов грудь поручика. Начиная от гортани и до верхней трети живота все было усеяно багровыми рубцами.

— Начинайте, Матвей Александрович, я готов увидеть чудо. — В голосе Балошина прозвучали легкие нотки сарказма.

Я же кивнул и сменил форму на белого рыкаря.

У Балошина расширились глаза. Видимо, он почувствовал, как мой светлый источник выдал поток энергии во вне вслед за расширившейся аурой, наполняя ее.

— Удивляйтесь, Виктор Валентинович, — Усмехнулся я, чувствуя, как изумруд в диадеме на голове начал испускать волны мягкого теплого света. С рук сорвались цепи жизни и опутали источник поручика.

* * *

Балошин был опытным врачом. Опытным и талантливым. И свой Дар он развивал на совесть, постоянно совершенствуя и отрабатывая навыки, при этом не гнушаясь и базовых методик лечения… А еще Виктор Валентинович очень любил головоломки. простые, сложные, детские, взрослые — в общем,