Стезёю вечного Заката - Алексей Головин

И Просветлённая приоткрыла то, что узрела сама, молодому магу, тут же присоединившему свои силы к её. Он сосредоточенно нахмурил лоб, неосознанным жестом почесал светлую бородку, силясь уловить всё, что показывала ему Ильната. Но кое-что она, наоборот, скрывала…

— Да, вы правы, — проговорил, наконец, прорицатель чуть дрогнувшим от напряжения голосом. — Я вижу конечную точку! Что будем делать?

Этот вопрос адресовался, скорее, не девушке, а «силовой» части их отряда — двум держащимся позади магам.

— Если это возможно, последуем за ними и осмотримся на месте, — ответил атакующий, который явно был за старшего. — Только сначала пошли сигнал во дворец, сообщи.

Прорицатель кивнул и посмотрел на Ильнату:

— Это возможно? Вы в состоянии открыть такой же Иной путь?

Вот он, момент истины! И вновь становящаяся уже привычной игра полуправды-полулжи:

— Очень большое расстояние, — нарочито неуверенно протянула Ильната. — Я ещё… э-э, слишком молода. Такой силы Просветлённые достигают лет после тридцати. Так что, сама я, наверное, не смогу…

Девушка заметила, как сузились глаза атакующего мага, и скривился от досады прорицатель. Хорошо! То, что нужно!

— Но способ, пожалуй, есть… — задумчиво продолжила она. — Вы ведь все владеете магией Великого Дня, хоть и каждый по-своему. Соединив наши силы, мы сможем добиться успеха. Я имею в виду, что с вашей помощью, я, пожалуй, смогу открыть Иной путь и дотянуться аж до Вельгейта.

На лицах магов появилась заинтересованность. Двое поглядели на главного.

— Что от нас потребуется? — резко спросил тот.

— Поделиться со мной своими силами, разумеется, — пожала плечами Ильната. — Позволить мне сплести их в единый поток и направить на открытие пути.

— Всем троим? — недоверчиво поглядел на неё сдерживающий.

Девушка почувствовала, как на висках и над верхней губой от волнения выступает пот. И возблагодарила прохладный ветерок, который его тут же сушил. Оставалось надеяться, что маги спишут это на напряжение при «высматривании» конечной точки. Если только они заподозрят обман… Думать об этом не хотелось.

— Непременно, — как можно увереннее проговорила Ильната. — Потребуется очень много сил, а День теперь делится с нами не столь щедро, как прежде…

Это был весомый аргумент: особенно здесь, в Мистарте и окрестностях, маги Дня испытывали теперь острый недостаток сил. Трое переглянулись, и атакующий кивнул. Прорицатель, немного постояв с закрытыми глазами, создал крохотный шарик света, который сорвался с его ладони и молниеносно улетел в сторону городских стен.

— Мы готовы, — провозгласил старший. — Можете приступать, госпожа Просветлённая.

Ильнату не пришлось долго упрашивать. Ожидавшая этого девушка окутала себя едва заметным коконом из белого свечения и открылась для потоков сил, которые потекли к ней от тройки мадженских магов.

— Замечательно, — выдохнула она, имитируя дрожь в голосе. — Я открываю… Продолжайте, нужно ещё!

В воздухе над кочкой, вокруг которой столпились маги, стал проступать абрис будущего окна. Он был именно таким, каким должен выглядеть Иной путь, отворяемый Просветлённой силами Великого Дня. Мерцающий белый овал.

И совсем не таким, каким был Иной путь, открытый ранее на этом месте силою Заката.

Но мадженские маги в силу незнания не могли обратить внимание на разницу в этих деталях. Потому и не поняли, что Просветлённая, беззастенчиво черпая их силы, открывает свой Иной путь, а вовсе не восстанавливает прежний. И ведёт он не в горы Вельгейта…

— Когда можно входить? — спросил атакующий маг, держа руку на рукояти меча.

— Прямо сейчас! — неожиданно звонким и полным сил голосом отозвалась Ильната. — Но не вам. Простите. Аламела, вперёд!

Мирно щипавший травку неподалёку единорог, на которого маги обращали внимания не больше, чем на своих коней, оставленных у подножья холма, мгновенно ринулся вперёд белоснежным вихрем. Сдерживающий маг, первым понявший, что происходит нечто незапланированное, вскинул посох, но, ослабевший, сделать ничего не успел. Аламела мягко, но сильно толкнула его грудью, отчего тот полетел на землю. Атакующему, который поднял меч, повезло меньше: его кобылица лягнула от души, угодив, по счастью, в плечо. Маг покатился вниз по склону, шипя от боли. Прорицатель умудрился благоразумно отпрыгнуть, и потому не пострадал.

Ильната ухватила Аламелу за любимую серебристую уздечку и впрыгнула в искрящийся овал. Мгновение, и белое сияние погасло за спиною. Кобылица громко заржала и мягко ткнулась носом в шею хозяйки, радуясь благополучному исходу.

Девушка обернулась, убедилась, что никто из магов не успел протиснуться следом, и улыбнулась. Потом, успокаиваясь, поглядела по сторонам, ибо не ведала, куда её занёс Иной путь.

Вокруг шуршал пахучей хвоей сосновый лес.

В комнате было тепло, даже жарко. Плотные серые занавеси на окнах не пропускали свет огромной луны, лишь несколько свечей трепетали в приятном полумраке. На маленькой изящной жаровне посреди стола курились терпкие благовония, от которых по телу разливалась приятная истома, и мысли замедляли свой бег. А у дальней стены в противоположном от широкой кровати углу…

Шорх невольно застыл, наслаждаясь представшим его взгляду зрелищем. Шьямала только что вылезла из чана с ароматно пахнущей, подкрашенной чем-то зеленоватым водой и медленно вытирала светлым полотенцем капельки, покрывающие её смуглую кожу. Мокрые чёрные волосы облепили нежную спину и плечи, создавая ощущение мягкости и теплоты. Смотреть на пышущее здоровьем и свежестью тело девушки было исключительно приятно: женщины Второго континента явно умели за собой очень хорошо ухаживать.

— Шьямала, — негромко позвал Шорх, понимающий, что уходить или делать вид, что он ничего не видел, глупо.

Воительница, чуть вздрогнув, повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. Да, во взгляде её было заметно смущение, но отнюдь не такое, которое заставило бы спешно прикрывать свою наготу.

— Шорх… — произнесла она чуть хрипловатым от волнения голосом.

Гаситель медленно повёл глазами сверху вниз, любуясь сильными, но изящными плечами, небольшими упругими грудями, плоским животиком с тонким, едва заметным шрамом — давним следом чьего-то клинка, прекрасными бёдрами, стройными ногами девушки. Он хотел её и не видел причин избегать этого желания. Стихия Мрака, как, впрочем, и Ночь, наиболее располагает к раскрепощённым проявлениям природных начал в человеке. Порою, излишне, чрезмерно, бездумно, но с этим Шорх долго учил себя бороться. Сейчас же, казалось, не было ничего такого, чего следовало бы опасаться.