И телом, и душой - Владимирова Екатерина

— Максим! — воскликнула Лена строго. — Не говори глупости! Я бы пошла на любую работу, какую бы мне…

— И как удачно, что подвернулась работа у Каверина, — поддел ее Максим, злясь и давясь обидой и болью.

— Да, это удача, — согласилась Лена, ничуть не смутившись. — Ты должен понимать, и, я думаю, ты понимаешь, что упускать такой шанс я не буду.

— Ну, еще бы, — яростно выдавил Максим сквозь зубы.

— И я приняла его предложение.

— Я не сомневался.

Лена вздохнула. Прикрыв на мгновение глаза.

— Давай не будем ссориться, — попросила она тихо. — Я думала, что ты порадуешься за меня…

Максим стиснул зубы, она это знала. Он едва сдерживал себя… от того, чтобы не закричать, не бросить телефон, не помчаться к ней, чтобы все выяснить лицом к лицу. От того, чтобы не придушить Андрея, как только того увидит.

— Максим, — тихо проговорила девушка. — Тебе не стоит… обижаться. Андрей по-дружески помог мне, вот и все…

— По-дружески?…

— Да. Порадуйся за меня, — попросила она, приподнимая уголки губ и надеясь, что он почувствует ее ободрение.

— Я рад, — сухо выдавил Максим через несколько секунд. — Порошину не забыла позвонить, уведомить о том, что все так хорошо обернулось!? — едко поинтересовался мужчина, все еще не желая успокаиваться.

Она хотела сорваться и сказать, что позвонила, в первую очередь, но мгновенно опомнилась.

— Сообщу ему завтра, — солгала она, не задумываясь.

Максим стих.

— Хорошо, что так, — выдавил он недовольно.

— Ты успокоился? — спросила она напрямик, но Максим промолчал, а она и не ждала от него ответа. — Как прошел твой день? — спросила она осторожно, словно прощупывая почву.

— Не очень, — неохотно пробормотал муж. — Наверное, мне придется задержаться в Москве. Приеду в начале следующей недели, во вторник, надеюсь.

Лена сникла, опустив глаза вниз.

— Значит, еще почти неделя?… — едва слышно проговорила она, не рассчитывая на то, что он услышит.

Но он услышал.

— Шесть дней, — коротко поправил ее Максим. — Еще шесть дней… без тебя.

Последние слова… Тихо, шепотом, на выдохе, нервно, чтобы не услышала…

Но она услышала… и почувствовала, как одинокая соленая слеза скользнула по щеке и скатилась в уголок губ.

Эти шесть дней тянулись бесконечно. Почти. Спасала работа. Ее новая работа, в наличие которой по-прежнему не верилось. Как-то все это было неожиданно, невероятно, словно бы нереально. Мечтой, неисполнимой, несбыточной, далекой. Словно это были моменты не ее мира, не ее жизни. Словно это жизнь была не ее. Словно сказка, но такая чудесная, что не хотелось, чтобы она подошла к концу.

Когда Лена встретилась с директором кондитерской, то поняла сразу две вещи.

Во-первых, этот пожилой седовласый мужчина, Иван Игоревич, ей очень понравился. И не потому, чтобы был знатоком своего дела, любящим то, чем занимался, но еще и потому, что умел найти подход ко всем и ко всему, с чем так или иначе соприкасался. А, во-вторых, она осознала, какое удовольствие ей будет доставлять работа. Она никогда бы не подумала, какое это блаженство — заниматься любимым делом, общаться с людьми, делиться с ними какими-то житейскими историями и слушать их негодующие или одобрительные всплески эмоций.

Она работала всего несколько дней, но уже понимала, что если ее не выгонят, она ни за что не уйдет сама. Наконец, обретя то, к чему стремилась, чего так хотела, она не желала расставаться с мечтой. Может быть, Максим, когда увидит, как она счастлива, как ей приятно работать, тоже смирится? Порадуется за нее?

После того ночного звонка он звонил ей каждый день. Или она звонила ему. Не боялась, теперь отчего-то не боялась. Если хотела услышать его голос, просто набирала выученный наизусть номер и слушала. Его вздох, дыхание, радость или злость, усталость или тоску. Ей нравилось слушать даже его молчание. Они не разговаривали долго, всего пара слов или фраз, но отчего-то сейчас эти пустые и нелепые фразы стали для нее дороже, существеннее, сокровеннее. Они были другими, не такими, как прежде, чем-то отличались от тех горьких разговоров, что они вели раньше. Какие-то близкие, родные, от них веяло… теплом? Она не хотела себя обнадеживать, но очень хотелось верить в перемены.

Максим всегда звонил ей ночью, ровно в одиннадцать, и желал спокойной ночи. Никогда не говорил «люблю» — он ни разу не сказал этого за все девять лет их совместной жизни, но она представляла эти его слова. Мечтала, надеялась когда-нибудь их услышать. И когда он каким-то словно бы дрожащим, взволнованным голосом говорил «До завтра» она мысленно заменяла его фразу теми словами, которые хотела от него услышать.

И всегда засыпала с улыбкой на губах.

Даже не догадываясь о том, как сильно этот человек на другом конце провода хотел сказать ей именно то, что она так желала услышать!..

Лидия Максимовна и Александр Игоревич, когда Лена сообщила им последние новости, обрадовались тому, что она нашла работу. Спросили, как к этому отнесся Максим, а когда узнали, что он был «почти не против» успокоились окончательно. Пригласили ее на выходные к себе, и Лена согласилась. Не смогла отказаться. И дело было даже не в том, что это выглядело бы неудобно, а потому, что она уже давно не виделась с родителями мужа, и к тому же хотела поделиться с ними радостными новостями.

Когда она подъехала, Лидия Максимовна, несмотря на завывающий октябрьский ветер, встретила ее на веранде и, едва невестка, выбравшись из такси, бегом направилась в сторону дома, женщина приняла ее в свои теплые объятья.

— Леночка! — воскликнула мама Максим. — Как я рада тебя видеть! Так давно у нас не была.

— Вы у нас тоже, — улыбнувшись уголками губ, укорила ее девушка.

Лидия Максимовна улыбнулась в ответ.

— Исправимся! — проговорила она и, обнимая Лену за плечи, подтолкнула ее ко входу. — Пойдем, пойдем, холодно.

Женщины направились в дом, и едва ее тела коснулось тепло помещения, Лена улыбнулась.

— Саша! — крикнула Лидия Максимовна с порога. — Саша, Леночка приехала! Да где же ты?

Девушка смущенно потупилась, снимая пальто, и улыбнулась.

— В кабинете? — проговорила она.

— Да, — ответила Лидия Максимовна. — Ты же знаешь, жизни не мыслит без чтения, — усмехнулась уголками губ.

— О чем вы тут шушукаетесь? — появляясь в дверном проеме широкоплечей фигурой, поинтересовался Александр Игоревич. Одет в домашнее, с книгой в руках, приветливо улыбается, глядя на Лену светящимися глазами.

— Здравствуйте, — проговорила девушка, целуя свекра в подставленную ей морщинистую щеку.