Эльфийский лорд - Андрэ Нортон

К тому моменту, как слуги все расставили и принесли по требованию хозяйки мшисто-зеленые бархатные покрывала для лож, Триана определилась с основной темой.

Над головой будут звезды. В качестве фона — камни, обросшие мхом, как будто здесь не обеденный зал, а потайная долина, узкая и глубокая. Триана уселась на одно из лож и принялась медленно, со всевозможным тщанием, создавать иллюзию, сплетая ее из воздуха и энергии. Она расставляла и переставляла заново все, от камней и изящных деревьев до крохотных фиалок, пока наконец не сочла полученный результат удовлетворительным, а созданную иллюзию — соразмерной и гармоничной. Струйки энергии сливались в потоки и снова расплетались — и так тянулось до тех пор, пока Триана не решила, что больше ничего менять не нужно.

Может, водопад? Нет. Сейчас эти водопады повсюду.

Они уже в зубах навязли. Триана предпочла создать хор лягушек, стрекот сверчков и трели одинокого соловья.

Потом она потребовала, чтобы ей принесли чего-нибудь освежающего и расставили в зале настоящие деревья в кадках, а кадки замаскировали вьющимися растениями. Рабы принялись таскать деревья и расставлять их вокруг лож, а Триана наблюдала за ними. Солнце уже закатилось, но завтра гости прибудут задолго до ужина, а зал должен быть готов заранее, до их прибытия.

Триана придала ковру вид мха; здесь хватило одной лишь зрительной иллюзии, ибо ковер сам по себе был достаточно мягким. Осталось лишь разобраться с запахами, с последним штрихом, без которого иллюзия не иллюзия.

Триана распорядилась, чтобы между деревьями в кадках повесили гирлянды из листьев и цветов и чтобы ложа обвили такими же гирляндами.

Она сидела, придирчиво разглядывая плоды своих трудов и подправляя то тут, то там всякие мелочи. В конце концов в гроте появилась та не правильность, что свойственна лишь природе. Даже небо, и то подражало ей: Триана сделала так, чтобы звезды на искусственном небосводе перемещались подобно настоящим. К тому моменту, когда она постановила считать работу завершенной, непривычное напряжение окончательно измотало ее.

Ну да ничего. Завтра все эти труды окупятся.

Триана окинула гостей взглядом и улыбнулась, не таясь. Гилмора с его любимой наложницей разместили на самом уединенном ложе, в дальней части грота. Гилмор явно усмотрел в этом не оскорбление, а услугу — да и его отец, очевидно, тоже.

Каждого из прочих пяти гостей ждала на ложе симпатичная рабыня; но это были могущественные лорды, и, вероятно, по сравнению с их наложницами эти рабыни казались невзрачными, словно девушки для полевых работ.

В общем, для них эти рабыни были не более чем живым предметом обстановки, что безмолвно прислуживает за столом, не требуя дополнительных указаний. Приятная мелочь, свидетельство заботливости и предусмотрительности хозяйки дома — и не более того. Лорды ели и беседовали, не обращая ни малейшего внимания на девушек, как будто их здесь и не было. А девушки были хорошо вышколены, хоть их, конечно, и не обучали с такой тщательностью, как мужчин-рабов. Они исполняли всякое желание своих временных хозяев прежде, чем те сами успевали его осознать, подливали вино в кубки после каждого глотка и заменяли блюда, как только горячее кушанье начинало остывать или холодное — согреваться.

У Трианы пары не было, и ела она очень мало. Гости уже достаточно расслабились, чтобы начать беседовать о Делах Совета, и Триана ждала, пока разговор дойдет до лорда Киртиана. Гилмор развлекался со своей наложницей.

Старшие не обращали на него внимания.

Первым эту тему затронул лорд Киндрет: принялся описывать последствия решающей битвы, завершившейся разгромом молодых лордов.

— Ну и где же эти мерзавцы? — нахмурившись от сдерживаемого гнева, поинтересовался лорд Вендерлит. — Пленные — сплошь одни рабы!

— Разбежались, как вспугнутые перепелки, — только они, в отличие от перепелок, уже не собьются обратно в стаю, — отозвался лорд Киндрет. — Я так думаю, что каждый из них успел подготовить себе нору за то время, пока они морочили нам голову, — вот теперь они и забились в свои норы. Сколько времени и силы вы готовы потратить, чтобы выковырять их оттуда?

— Боюсь, куда меньше, чем это займет на самом деле, — сухо произнес лорд Вандриен.

— Да, это потребует немалых усилий, — согласился лорд Киндрет. — С каждой охотничьей командой придется посылать кого-нибудь из лордов, причем такого, чья верность не вызывает сомнений и которого не купишь и с толку не собьешь. Людей-рабов слишком легко одурачить или совратить.

Лорд Вендрелин покачал головой. На лице его было написано отвращение.

— Предки! Нам либо придется выслеживать их по одному…

— И тогда это затянется до бесконечности, даже по нашим меркам, — негромко вступила в разговор Триана.

— ..или выгрести из наших поместий всех надсмотрщиков. Ни то, ни другое практически не осуществимо, — кивнув, закончил мысль Киндрет.

Триана, видя, что никто не спешит ее одернуть, вставила очередное замечание:

— Но разве они не наказывают сейчас себя сами?

Эта реплика тут же привлекла внимание великих лордов.

— Какая любопытная мысль, моя леди! — произнес лорд Арентьеллан. В глазах у него светился живой ум. — Не могли бы вы развить ее?

— У них осталось в лучшем случае по рабу на каждого.

Ну пусть по два. Они не посмеют собираться вместе — разве что по двое-трое. У них нет пристойных жилищ — пристойных в нашем понимании, конечно; думаю, у них даже охотничьих домиков не найдется. Они, видимо, вынуждены сейчас жить в пещерах или каких-нибудь примитивных хижинах. Чтобы добыть пищу, им приходится воровать, охотиться, собирать плоды — самостоятельно или при помощи тех одного-двух рабов, что у них остались. — Триана рассмеялась. Смех получился грудным и чуть хрипловатым. — Вы только представьте себе, как они в этот самый момент сидят где-нибудь в глуши, у костра, едят пригоревшее мясо или дрожат от холода в своих жалких шалашах. — Триана очаровательно улыбнулась. — Лично я не в силах придумать наказания страшнее — жить, словно какой-нибудь дикарь, и знать, что у тебя остался один-единственный способ поправить ситуацию: приползти на брюхе и попросить прощения.

Все пять великих лордов изумленно уставились на Триану. А потом лорд Киндрет разразился хохотом, и остальные присоединились к нему. Гилмор на миг поднял голову, посмотрел на них без особого интереса, потом снова занялся наложницей.

— Клянусь Предками, моя леди, вы совершенно правы! — с восхищением произнес лорд Арентьеллан. — Мой паршивый выродок сейчас наверняка радуется какому-нибудь пригоревшему кролику и воде из ручья!