Вавилон. Сокрытая история - Ребекка Куанг

– Могу я кое о чем спросить?

– Спрашивайте.

– Почему вы называете их «и»? Вам наверняка известно, как им это ненавистно.

– Но ведь это означает «иностранец», – ответил наместник Линь. – Они сами настаивают на другой коннотации. Сами создали оскорбление для себя.

– Не проще ли было бы говорить «ян»?

– А вы позволили бы кому-то объяснять, что означают слова на вашем языке? У нас есть подходящие слова, когда мы хотим оскорбить. Им повезло, что мы не так часто называем их «гуй»[88].

Робин хохотнул.

– Справедливо.

– Мне хотелось бы, чтобы вы ответили откровенно, – сказал наместник Линь. – Есть ли смысл вести переговоры на эту тему? Если мы проглотим свою гордость, если встанем на колени, исправит ли это положение?

Робину хотелось ответить «да». Да, конечно, имеет смысл вести переговоры, Британия и Китай, которыми руководят просвещенные и рациональные правители, наверняка сумеют найти компромисс, не скатившись к вражде. Но он знал, что это не так. Знал, что Бейлис, Джардин и Мэтисон не собираются идти на компромисс с китайцами. Для компромисса требуется признать, что другая сторона заслуживает равного положения. Но британцы относились к китайцам как к животным.

– Нет, – ответил он. – Они не согласятся на меньшее. Они вас не уважают, не уважают ваше правительство. Вы лишь препятствие, которое нужно устранить так или иначе.

– Как это разочаровывает. При всех их разговорах о правах и достоинстве.

– Думаю, эти принципы относятся лишь к тем, кого они считают людьми.

Наместник Линь кивнул. Похоже, он принял решение, его черты стали тверже.

– Значит, нет смысла тратить слова понапрасну, верно?

Лишь когда наместник Линь повернулся к Робину спиной, тот понял, что аудиенция окончена.

Не зная, что делать дальше, и чувствуя себя неловко, он неуклюже поклонился и вышел. Мистер Бейлис ждал его в коридоре, кипя от возмущения.

– И что там? – спросил он, когда слуги проводили их из здания.

– Ничего, – ответил Робин.

У него немного кружилась голова. Аудиенция окончилась так внезапно, и он не понимал, что все это значит. Он настолько сосредоточился на процессе перевода, на передаче точного смысла слов мистера Бейлиса, что не сообразил, когда тон разговора изменился. Робин чувствовал, что произошло нечто чрезвычайно важное, но не знал, что именно, и не понимал своей роли в этом. Он прокручивал в голове ход переговоров, размышляя, не совершил ли какую-нибудь катастрофическую ошибку. Но беседа проходила так вежливо. Они лишь подтвердили позиции, закрепленные на бумаге.

– Похоже, он принял окончательное решение, – сказал Робин.

Сразу же после возвращения на Английскую факторию мистер Бейлис поспешил наверх, в контору, оставив Робина в одиночестве в вестибюле. Робин не знал, чем теперь заняться. Предполагалось, что он будет переводить весь день, но мистер Бейлис удалился, не дав никаких указаний. Робин прождал несколько минут и в конце концов отправился в гостиную, решив, что лучше всего находиться в общественном месте на случай, если он еще понадобится мистеру Бейлису. Рами, Летти и Виктуар сидели за столом и играли в карты.

Робин занял пустой стул напротив Рами.

– У вас разве нет серебряных пластин для полировки?

– Рано закончили. – Рами раздал ему карты. – Честно говоря, тут немного скучновато, когда не владеешь языком. Мы подумываем отправиться на лодке, посмотреть сады Фа Ти на реке, если разрешат. Как прошла встреча с наместником?

– Странно, – признался Робин. – Мы ничего не добились. Но я его явно заинтересовал.

– Потому что он не может понять, каким образом переводчик-китаец стал работать на врага.

– Наверное, – согласился Робин. Он не мог избавиться от гнетущего предчувствия, будто смотрит на собирающуюся грозу и ждет, когда разверзнутся небеса. Атмосфера в гостиной казалась слишком легкомысленной, слишком спокойной. – Как вы тут вообще? Думаете, вам дадут какое-нибудь более интересное задание?

– Маловероятно. – Виктуар зевнула. – Мы как брошенные дети. Мама и папа слишком заняты, разрушая экономику, им нет дела до нас.

– Бог ты мой. – Летти резко поднялась. Ее широко распахнутые от ужаса глаза были прикованы к одной точке за окном. – Смотрите, что это такое?

На противоположном берегу полыхал огромный костер. Но, поспешив к окну, они увидели, что пожар явно держат под контролем, он выглядел катастрофическим только из-за масштаба огня и дыма. Прищурившись, Робин разглядел, что огонь поглощает груду сундуков, сложенных в лодки, которые вытащили на мелководье. Через несколько секунд он почувствовал запах их содержимого – ветер принес тошнотворно сладкий аромат к окнам Английской фактории.

Опиум. Наместник Линь жег опиум.

В комнату ворвался профессор Ловелл, по пятам за ним следовал мистер Бейлис. Оба были в ярости, лицо профессора Ловелла перекосилось от гнева, Робин никогда не видел его таким.

– Робин! Что ты наделал?

– Я… В чем дело? – Робин ошеломленно посмотрел на профессора Ловелла. – Не понимаю…

– Что ты сказал? Что ты ему сказал? – повторял профессор Ловелл, тряся Робина за грудки.

Профессор Ловелл распустил руки впервые с того дня в библиотеке. Робин не знал, чего теперь ожидать от профессора Ловелла – его взгляд был как у дикого зверя, совершенно неузнаваем. «Пусть он меня ударит, пусть сделает мне больно, – думал Робин. – Потому что тогда мы все поймем. Тогда не останется вопросов». Но наваждение быстро рассеялось. Профессор Ловелл отпустил Робина и сморгнул, как будто приходя в себя. Он отступил на шаг назад и стряхнул пыль с сюртука.

Рами и Виктуар в напряжении стояли рядом, слегка пригнувшись, как готовые распрямиться пружины.

– Прости, я просто… – Профессор Ловелл откашлялся. – Собирайте вещи и ждите меня снаружи. Все четверо. В гавани ждет судно «Эллада».

– Но разве наша следующая остановка не в Макао? – спросила Летти. – В нашем расписании говорится…

– Ситуация изменилась, – отрезал профессор Ловелл. – Мы купили билеты напрямую в Англию. Ступайте.

Глава 18

Не стоило ожидать, что не потребуется более значительная демонстрация силы, дабы их образумить.

Джеймс Мэтисон. Письмо Джону Первису

Судно «Эллада» покинуло Жемчужную гавань в удивительной спешке. Через пятнадцать минут после того, как пассажиры взошли на борт, моряки обрубили швартовы, подняли якоря и распустили паруса. Судно устремилось в открытое море, а за ним стелился дым, казалось поглотивший весь город.

Экипаж, которому не сообщили, что придется пристроить и кормить пять дополнительных пассажиров, вел себя раздраженно и резко. «Эллада» не была приспособлена для пассажиров, места и так хватало с трудом. Рами и Робину пришлось ютиться с моряками, но девушкам выделили отдельную каюту, которую они делили с единственной, помимо них, пассажиркой, Джемаймой Смайз, христианской миссионеркой из