Мангуп (СИ) - Станислав Иродов

София приподнялась на локте, посмотрела в глаза мужу и тихо спросила:

– Значит, теперь наша очередь? А мне скоро рожать.

– Феодоро выстоит, ты не сомневайся. Весь вопрос в том, уйдёт ли Турок, не взяв город. Если хочешь, я отправлю тебя завтра же в Молдову на корабле. Пока ещё море свободно.

– Я не хочу для себя никаких исключений, а все женщины и дети княжества не уместятся на судах Феодоро. Представляю зрелище: почти сто пятьдесят тысяч перепуганных женщин, детей и стариков уселись на суда и поплыли в Молдову. Весь мир от смеха лопнет. Бедной Молдове не позавидуешь. Нет, я останусь с тобой, даже если нам обоим суждено погибнуть.

Князь и София замолчали. Лёгкий ветерок с моря прошуршал в листве сада за распахнутым настежь окном. Сон пришёл незаметно. Утих ветер. Над громадным городом блистали ослепительные звёзды, пронзительно пели соловьи, а на крыше дворца ухал филин.

Через несколько дней стали поступать новые подробности о гибели Каффы и действиях турок в захваченном городе.

Один из свидетелей рассказывал так:

«Сейтака был захвачен и казнен, а его голову, водруженную на пику, вместе с богато вышитыми золотом генуэзскими знамёнами и тысячью самых красивых девушек и юношей послали в дар Турку. Из добычи посланы были Турку тысяча одиннадцать кожаных мешков денег, не считая другой утвари, драгоценных камней и дорогих вещей. Каждый же мешок заключает 600 дукатов».

Другой свидетель утверждал, что добыча турок составила: 25 тыс. червонцев выкупа за товары иностранные, половину городского имущества и от 15 до 100 аспров с каждого жителя. Огромная сумма, считая, что жителей было около 70 тысяч.

Ещё через несколько дней голубиной почтой прилетело письмо из Молдавии. Штефан поздравлял Александра с вокняжением, и сообщал, что в Молдову приплыло судно, на котором в Константинополь османы перевозили пятьсот юношей из захваченной ими Каффы. Пленные подняли бунт, выкинули турок за борт и захватили судно, на котором прибыли в Килию. Теперь все они свободны, и многие уже уехали к себе в Геную.

Глава 17. Письмо из прошлого.

Шли дня. Турецкая армия застряла у стен Сольдаи. Город, большинство населения которого состояло из венецианских и русских купцов, оборонялся с отвагой и стойкостью, которой  так не доставало опозоренной Каффе.

Однажды утром к Александру зашёл Теодорик и протянул ему маленькое письмецо. Оно было написано мельчайшими буквами, и Александр, чтобы его прочитать, подошёл к окну. «Какие будут гарантии мне и моей семье, если я захвачу и передам вам Большого Князя?».

– Откуда письмо?

– Сокол сбил голубя под Алустоном. Владелец птицы ждёт за дверью.

Александр кивнул, и мандарий впустил молодого парня с соколом, сидящим на согнутой руке.

– Твой сокол сбил голубя?

– Мой. Я пустил сокола на зайца, но заяц скрылся в кустах, и тогда сокол ударил пролетавшего мимо голубя.

– Ты грамоте обучен? Письмо прочитал? Почему не отдал его князю Алустона?

– Да, обучен. Письмо прочитал. Потому и не отдал. Боюсь.

– Правильно боишься. Не сносить бы тебе головы. А вдруг, ты врёшь, и письмо – лишь наговор, с целью погубить князя Алустона? Тебе не страшно оказаться под пыткой?

– Страшно. Но ещё страшнее, если враги погубят тебя, нашего Владетеля.

– Умеешь ты быть убедительным. Но за тобой и твоей семьёй понаблюдают мои люди, пока я сам не выясню обстоятельства этого дела. На всякий случай, и тебе охрана.

– Понимаю я, князь. Своей семьёй я бы никогда не стал рисковать ради денег. А поэтому, будь уверен: я говорю тебе правду.

Охотник вышел.

– Что будем делать, Александр?– спросил Теодорик. – Может, послать отряд, пусть привезут князя Матвея? Здесь его и допросим. С пристрастием.

– Какой ты быстрый! А вдруг, это не от князя письмо, и он в этом деле никоим образом не замешан? Ты хочешь, чтобы я погубил отца Марины? Чтобы я окончательно разрушил её жизнь? Нет! Если кто-то желает предать меня, он вскоре начнёт действовать. Подождём.

Шло время. Пала Сольдайя. Часть сольдайцев спустилась тайным ходом к морю и бежала на лодках. Около тысячи защитников крепости во главе с консулом Христофоро ди Негро заперлись в главном храме. Но турки подожгли храм, и все, кто в нем был, погибли.

Сотни порубленных тел защитников Сольдайи были сброшены в море на съедение крабам.

После такого жестокого урока, никакие другие города и селения Капитанства Готии сопротивление туркам не оказывали. Османы захватывали побережье, грабя местное население и вывозя ценности в Константинополь на перегруженных судах.

Последний оплот генуэзцев - Чембало готовился к осаде. Лихорадочно готовилась к войне и Феодоро. Население стремилось собрать урожай. Сушили, солили созревшие ранние фрукты, овощи, ссыпали в подземные хранилища зерно озимых. Ремонтировались старые стены, возводились новые укрепления. Днём и ночью работали кузни, изготавливая оружие. Рубили лес на древки копий и алебард, на стрелы и подручный материал для ремонта стен.

Но однажды Александру передали письмо. «Ты мне нужен! Приезжай! Твоя Марина». Те же слова. Как это было много раз. Тогда он бежал, летел, скакал сквозь дождь и туман, сквозь жару и солёный пот, забывая прежние обиды, её издевательства и насмешки. Потому что она звала его, ждала его, и он ей был нужен. Первая любовь, первая девочка, девушка, женщина. Самое главное в его жизни связано с ней. А всё, что было без неё – лишь кратковременный сон – недоразумение. Марина, его Мариночка, морская девушка, загорелая русалка на пустынном пляже из крупной гальки. Нет, он не забывал её никогда. Она жила в его сердце как вечная радость и вечная боль. И её измена, вдруг, показалась малозначительной, пустой, не стоящей того, чтобы бежать на край света, искать новую любовь и жениться.

Александр вызвал Теодорика с Георгием, показал им письмо. Теодорик покачал головой и сказал:

– Не может Марина тебя предать. Не верю я этому.

– Оскорблённая, преданная женщина может всё,– заметил Георгий.

– Положим, не Александр первый её предал, а именно она, связавшись с сыном мелкого князька,– возразил Теодорик.

– Так! Я не прошу здесь обсуждать мои сердечные дела. Я хочу услышать совет, что мне делать.

– Ты сам веришь в то, что Марина желает передать тебя туркам?– спросил Теодорик.

– Не знаю я. Сердце женщины – бездна ада. И в душе Марины есть и рай и ад. Возможно, инициатор –  князь Матвей. Возможно, они вместе, а ещё возможно, что это лишь совпадение.