Ученик философа - Айрис Мердок

— Джентльмены, паб закрывается.

— У нас хватит выпивки?

— Куда вы?

— На общинный луг.

— Ярмарка еще не кончилась, там еще пляшут вокруг Кольца.

— А мне можно с вами?

— Погодите, я тоже возьму еще бутылку.

— У меня с собой радио.

— У меня тоже.

— А как насчет стаканов?

— Возьмем по дороге у Гектора.

— Я понесу, — сказал Том Антее.

— Нет, я, у тебя и так руки заняты.

Они вместе вышли в теплую ночь, еще хранящую немного света в небе. Кучка пьяных, собравшихся на мостовой, тихо пела: «Я сделаю вас ловцами, ловцами человеков, идите за мной, идите, я сделаю вас ловцами, ловцами человеков». У Тома зашумело в голове, и он понял, что изрядно набрался. Антея взяла его за руку, и на глаза ей навернулись слезы. Она любила Джоя Таннера, страстно и безответно, и нежно любила Тома, но лишь как друга, как брата.

Дорога из «Лесовика» через железнодорожный переезд и дальше по выемке железной дороги на общинный луг вела мимо холостяцкой норы Гектора Гейнса; он в сопровождении Валери и Несты зашел домой — взять стаканы в корзине. Хор животных, с которым Гектор так намучился, еще не выгнали из пивной. Яркий огонь семафора освещал красно-белые полосы шлагбаума на переезде, куда подходили Том с Антеей, держась за руки и размахивая бутылками, зажатыми в другой руке.

Дойдя до переезда, они подождали у небольшой узкой калитки, позволяющей переходить через пути. Кто-то пересекал рельсы, а в калитку можно было пройти только по одному. Человек, возникший рядом в пятне света, оказался Розановым.

Том отпустил руку Антеи, уронил бутылку, и она разбилась. Том инстинктивно остановился, словно хотел пригнуться, спрятать лицо; когда он пришел в себя, философа уже не было.

— Ой, плохая примета, — сказала Антея.

— Черт, и выпивка пропала.

— Это ведь был профессор Розанов?

— Похоже, что так.

Несомненно, Розанов его видел и заметил, что он держал Антею за руку. Том повернулся и сделал шаг, словно хотел побежать за философом, но остановился. Антея пинала осколки, сталкивая их в канаву.

Кто-то еще прошел через калитку. Это был Доминик Уиггинс.

— Здравствуйте, Доминик.

— Здравствуй, Антея, здравствуй, Том. Если вы на ярмарку, боюсь, она уже кончилась.

— Кто-то сказал, что там пляшут вокруг Кольца.

— Тоже перестали. Там были какие-то странные люди, но они уже ушли. И все же сегодня чудный вечер для наблюдения за летающими тарелками.

По дороге шли Гектор, Неста и Валери, а за ними толпа актеров.

— Ярмарка закончилась, и пляски тоже, — сказала Антея.

— Тогда пошли обратно ко мне, — отозвался Гектор.

— Я иду в Слиппер-хаус, — произнес Том.

— В Слиппер-хаус?

— Да, там вечеринка. Я только что вспомнил. Надо бежать. Пока!

— Что такое? Что он сказал?

— Вечеринка в Слиппер-хаусе.

— Вечеринка! Пойдемте все!

— Пошли! Том говорит, в Слиппер-хаусе вечеринка!

— Ура! В Слиппер-хаус!

— Ура!

Первопричина того, что впоследствии называли «оргией в Слиппер-хаусе», стала известна не сразу, и люди выдвигали множество безумных обвинений и контробвинений. Но все вышло случайно, без чьего-либо злого умысла, во всяком случае, поначалу. И заговора никакого не было; это станет ясно из рассказа, который я впоследствии услышал от самого Тома и который приведу здесь. Многие возмутительные вещи, которые передавались из уст в уста и которым верили, были совершеннейшей неправдой; хотя следует также добавить, что у многих участников были веские причины стыдиться событий этой злосчастной ночи.

Как бы там ни было, вскоре после того, как толпа актеров вышла из Бэркстауна, сон Алекс сбылся. Она пила в одиночестве. (Она в последнее время пристрастилась пить в одиночку, и ее дважды видели одну в баре эннистонского Королевского отеля.) Она выглянула из окна-эркера гостиной и увидела, что сад Белмонта полон незнакомых людей и движущихся огней.

— Что это? — спросила Диана у отца Бернарда, когда они дошли до задней калитки, ведущей в Белмонтский сад из проезда Форума.

Из сада неслось бормотание, жужжание, сдавленные голоса, временами — громкий смех, тихая неясная музыка.

Священник отворил калитку.

— Какой-то праздник, вечеринка или что-то такое, а может, пьесу ставят.

Он вошел в калитку.

— Я не могу идти, меня не звали, — сказала Диана, но прошла за ним.

Мокрая тропинка вела сквозь кусты и деревья в конец сада; пройдя по ней, священнике Дианой увидели Слиппер-хаус, озаренный всеми огнями и освещающий траву. В основном за пределами этого пятна света, лишь иногда возникая в нем, двигались люди, кто в старинных нарядах, кто в костюмах зверей, кто с зажженными фонарями (это был реквизит пьесы). Негромко гудели радиоприемники, смешивая классическую музыку с эстрадной, и кто-то из музыкантов играл на сопрановой блок-флейте. Несколько человек репетировали менуэт, а другие сосредоточенно танцевали поодиночке. Люди устроились группами на газоне, где было потемнее; они откупоривали бутылки и расплескивали по стаканам пиво и вино. Когда Диана и священник приблизились, кто-то с офомной оленьей головой и рогами подошел и сунул им в руки стаканы. Кто-то другой сказал: «Здравствуйте, святой отец, я не очень понимаю, что тут происходит» — и увильнул в сторону.

— Кто это был?

— Бобби Беннинг.

В это время на освещенной части газона Том с кем-то ссорился или что-то объяснял.

— Нет, вам нельзя в Слиппер-хаус, там нет никакой вечеринки, я это просто так сказал, это была шутка!

— Не было, а теперь есть.

— Почему нам туда нельзя? Ты же сказал, что там вечеринка.

— Да нет никакой… Я был расстроен, мне надо было что-то сказать…

— Ты нас сюда притащил.

— Вы сами за мной увязались!

— Я хочу войти в дом, я всегда хотел посмотреть, что там внутри.

— Нет, стой, туда нельзя.

— Все равно, давайте постучим.

— Пускай они к нам выйдут!

— Я хочу в дом.

— Что такое, почему нас не пускают?

— Слушайте, убирайтесь отсюда!

— Но это же ты придумал сюда пойти.

— Ничего подобного, и не кричите так.

— Давайте постучим в окна.

— Споем для девочек!

— Пожалуйста, хватит, уходите!

— В саду кто-то есть, — сказала Хэтти. — Там люди.

— Не бойся, двери заперты.

— Ох, Перл, может, лучше позвонить в полицию?

— Конечно нет. Это наверняка гости миссис Маккефри.

— Перлочка, милая, я думаю, это плохие люди. Давай включим весь свет. Мне так страшно в этом доме. Лучше бы мы поселились в Лондоне. Я ненавижу этот дом. Я боюсь, что сюда кто-нибудь ворвется.

— Ну давай.

Девушки пробежали по всему дому и зажгли свет.

— Стой, не зажигай свет в моей спальне, мы будем смотреть из моего окна. Они шумят.

— Может, это что-то связанное с ярмаркой.

— Не может же ярмарка быть здесь. Они все в костюмах зверей. Перл, они собираются на нас напасть…

— Не говори глупостей.

— Правда, они хотят над нами посмеяться, это оскорбление, послушай, они смеются…

— По-моему, они пьяны.

— Может, я позвоню Джону Роберту?

— Нет, ради бога, он подумает, что мы полные дуры! И вообще, у него нет телефона!

— Это не Том Маккефри вон там?

— Да, кажется.

— О Перл, какой ужас, как это ужасно, он привел сюда всех этих ужасных людей нам назло, я этого не вынесу…

— Ну, я уверена, что это не так, может, в Белмонте вечеринка, и все они просто вышли в сад.

— Тогда почему они все в этом конце сада и в заднюю калитку входят еще люди…

— Хэтти, не паникуй.

— По-моему, это просто безобразие. Давай закроем ставни.

Алекс отвернулась от окна, испуганная и сердитая. Лампа горела на другом конце гостиной, но большая часть комнаты была погружена в полумрак. Что-то прокатилось или пробежало по ковру перед Алекс, и она негромко вскрикнула от испуга. Она бросилась к двери и включила весь свет в гостиной и на лестничной площадке. Стала видна красивая широкая закругленная лестница с резными балясинами, крашенными в успокаивающий белый цвет. Мягкий ворсистый коричневый ковер на ступеньках был таким чистым, что, казалось, светился каждой своей ворсинкой. Алекс встала на верхней площадке лестницы и позвала: «Руби! Руби!» Ответа не было. Она позвала еще раз, испуганная звуком собственного голоса. Опять никто не ответил.

Она спустилась вниз и зажгла еще несколько ламп. Руби не было ни в кухне, ни в ее комнате. Алекс пошла к задней двери, которая была открыта, и выглянула в сад. Вдалеке двигались огни и человеческие фигуры, слышались голоса. Алекс не рискнула позвать еще раз. Она шагнула на вымостку позади дома. Потом ахнула и открыла рот, чтобы закричать, увидев рядом с собой мужчину.