Конец режима: Как закончились три европейские диктатуры - Александр Баунов

рук сепаратистов, свою вполне искреннюю скорбь он превращает в политические демонстрации. На похоронах он, рыдая, обнимает тела убитых сослуживцев, лежащих в гробу под национальным флагом. Многим запомнился эпизод, когда Техеро, перепачкав мундир свежей кровью, целует в губы изуродованный труп подчиненного, только что погибшего от бомбы террористов. Экзальтация Техеро — его личный ответ на слишком спокойное отношение общества и прессы к жертвам среди силовиков на войне против террора. Техеро всегда был непоколебимым франкистом, но служба в баскских провинциях делает его убежденным противником демократии.

В 1976 г. Техеро прославился телеграммой министру внутренних дел Мартину Вилье, в которой саркастически испрашивал инструкций — какие именно почести следует воздавать легализованному баскскому флагу, икуринье, снимая который гибли его коллеги. После короткого домашнего ареста в казармах его полка Техеро перевели служить из столицы на юг, в Малагу. Там он чуть не устроил бойню, когда в октябре 1977 г. отправил гвардейцев с боевыми патронами разгонять студенческую демонстрацию. Шествие разрешено, но от рук террористов только что погибли очередные полицейские, и Техеро с криком гонит собравшихся: в такой день все должны быть на траурных собраниях или дома, а не на митингах против власти. Ситуацию спасло спокойствие демонстрантов.

После того как заговор «Галактика» раскрыли, Техеро пробыл под арестом семь месяцев, был осужден на срок короче предварительного заключения и после выхода на свободу получил новое назначение в Мадрид — командовать одной из транспортных частей.

История выступлений и наказаний Техеро показывает, насколько деликатным старался быть в отношениях с силовиками новый демократический режим. Но ведь и силовики не вмешивались, когда правительство делало то, что еще недавно представлялось им абсолютно немыслимым, — от легализации коммунистов, которых еще и пустили на выборы, до автономии провинций. В благодарность за это не только правящие центристы, но и левые уговаривают себя не реагировать слишком резко на заговор «Галактика». Главное, что армия в целом приняла демократию.

По своим причинам преуменьшает значение заговора «бункер»: демократы устраивают истерику и шельмуют наших славных военных, в то время как весь заговор сводился к разговорам нескольких неравнодушных офицеров, просто переживающих за судьбу родины.

Сделка правительства с военными состоит именно в этом: военные позволяют правительству делать то, на что они никогда не дали бы согласия, если бы их спросили. Правительство позволяет военным быть самими собой, если это не нарушает законов. Портреты Франко останутся в воинских частях еще на много лет, до середины 1980-х, и будут исчезать оттуда постепенно.

Суарес в зените

Мечта реакционеров — сорвать принятие новой конституции на референдуме. По закону сходящихся крайностей, она совпадает с целью крайне левых и непримиримых сепаратистов: им тоже не хочется видеть согласие граждан на обычную рыночную парламентскую демократию в существующих государственных границах. Часть «бункера», в том числе глава «Федерации ветеранов» Хосе Антонио Хирон, как и баскские вооруженные сепаратисты, призывает к бойкоту. Другая — к голосованию против. Надежды на провал конституции на референдуме нет, опросы показывают, что граждане ее поддержат, спор идет о том, какая тактика меньше выдаст политическую слабость «бункера».

6 декабря 1978 г. граждане одобряют новую демократическую конституцию Испании на референдуме большинством почти в 88% голосов. Суарес празднует очередной триумф и назначает новые парламентские выборы на 1 марта следующего, 1979 г. Новая конституция позволяет ему обновить мандат, который нужен, в частности, для того, чтобы дать баскам более серьезную автономию.

Но дело не только в этом. Он словно коллекционирует победы. Он провел судьбоносное голосование в кортесах о политической реформе два года назад и референдум по ней, спустя год победил на первых свободных выборах, стал первым главой демократически избранного правительства Испании за 40 лет, только что выиграл референдум по конституции. Теперь он должен стать главой первого за 40 лет конституционного правительства Испании. И всего этого добивается молодой провинциальный партиец, которого два с половиной года назад политические бароны столицы считали ошибкой короля, в лучшем случае расходным материалом.

Суарес, который накануне и после референдума выглядел уставшим и не совсем здоровым, энергично включился в кампанию в последние недели перед новыми выборами. Его предвыборное обращение к гражданам звучит неожиданно консервативно: надо защитить Испанию от разводов, абортов и марксистских идей, навязываемых социалистами. Суарес, который легализовал этих самых социалистов и коммунистов, покушающихся на ценности, внезапно эти ценности защищает. Этим выступлением он бьет одновременно по своим главным соперникам: слева — Социалистической рабочей партии Гонсалеса, популярность которого догоняет его собственную, и справа — респектабельным постфранкистам Фраги.

Суарес не изменяет себе, он ведь сам образцовый семьянин и практикующий католик. Скорее, он меняет свое амплуа человека, который пришел разрешить прежде запрещенное. Но его задача перед вторыми демократическими выборами, когда страна проходит период турбулентности, показать, что у разрешенного тоже есть границы. К тому же тема его выступления близка электорату, который помог Суаресу прийти к победе на прошлых выборах, — испанским женщинам. А марксизм, социализм, коммунизм после национализации, уличного насилия и политической неразберихи в Португалии и активизации ультралевых в Испании действительно пугают граждан.

«Союз демократического центра», который Суарес собрал из номенклатурных реформаторов и умеренных оппозиционеров, вновь выигрывает выборы. Больше того, число поданных за него голосов увеличивается на полпроцента, а количество парламентских мандатов — на три, со 165 до 168. Вроде бы немного, но два его основных соперника голоса теряют. Социалисты — почти 3% и три места в парламенте. У «Народного альянса» Фраги и вовсе катастрофа: вместо 16 депутатов в прошлом парламенте — всего девять в новом, признак того, что Суаресу удалось увести у соперников справа умеренно консервативного избирателя.

Коммунисты добавили 1,5% и три места, но обещанные Каррильо прозрение избирателя и триумф оппозиции все не наступают. Самая гонимая, авторитетная, многочисленная оппозиционная партия времен диктатуры приходит третьей с большим отставанием от лидеров и далеко позади социалистов, которыми руководит не нюхавший пороху гражданской войны Гонсалес. Демократическая Испания, о которой мечтал в последнее время Каррильо, прекрасная Испания, где во имя национального примирения правят главные враги прошлого — бывший фалангист с генсеком компартии, все никак не рождается.

Провал на предыдущих выборах Каррильо объяснял 40 годами франкистской антикоммунистической пропаганды, из-за которой избиратель оказался не на высоте, не на уровне доставшейся ему оппозиционной партии. Неудачу на нынешних выборах объяснить таким же образом невозможно, и Каррильо все труднее удерживать свой авторитет и власть в партии.

После роспуска правившего 40 лет Национального движения энтузиасты пытаются сохранить фалангу уже в качестве независимой политической организации. Получается маргинальная ультраправая партия. Проиграв вчистую первые