Конец режима: Как закончились три европейские диктатуры - Александр Баунов

встречались для этого в мадридском ресторане. Когда об этом становится известно, делегаты «Народного альянса» Фраги и Баскской националистической партии в знак протеста покидают конституционный комитет, но после обещания двух крупнейших партий прекратить сепаратные встречи возвращаются.

В программе социалистов по-прежнему записано, что они — марксистская и республиканская партия. Поэтому когда статья о государственном устройстве дебатируется в парламенте в мае 1978 г., социалисты вносят на голосование свою версию, в которой Испания объявляется республикой. Поправка социалистов не проходит, за нее не голосуют даже коммунисты: Каррильо верен договоренности и дружбе с Суаресом. Генсек коммунистов под таким впечатлением от политического самопожертвования короля, что защищает и превозносит Хуана Карлоса в своих выступлениях. Больше социалисты к вопросу о республике не возвращаются.

В конституции есть статьи, которые утешают короля: он по-прежнему вносит в кортесы кандидатуру премьер-министра, остается главнокомандующим и обладает королевским иммунитетом. Король, согласно новой конституции, находится на троне в силу наследственных династических прав. Разработанный при Франко проект монархического преемства, согласно которому монархия не восстановлена, а заново учреждена режимом национальной революции, юридически закрыт. Но не политически и психологически: Хуан Карлос помнит, что, несмотря на определенные династические права, он не оказался бы на троне без воли Франко и своих союзников в его окружении. Тем не менее, проголосовав за эту статью, парламентская оппозиция отказывается от права видеть в Хуане Карлосе юридического преемника Франко.

Итоговым текстом конституции довольны все, кроме тех, кому угодить невозможно: левых и правых экстремистов и баскских сепаратистов. Крайние каталонские националисты ее, впрочем, тоже не одобряют. Радикалам в принципе не может понравиться конституция западноевропейского типа — та ее разновидность, где власть принадлежит ответственному перед парламентом кабинету министров, а символическим главой государства и в редких случаях чрезвычайным арбитром является безвластный монарх. Никаких попыток добавить главе государства реальных полномочий Хуан Карлос не предпринимает. В октябре конституцию ратифицируют обе палаты парламента. Депутаты-баски бойкотируют голосование.

В этот год между выборами и принятием конституции меняется отношение самых ортодоксальных франкистов к королю. Раньше они нападали на правительство, но обходили преемника, выбранного самим Франко. Теперь «бункер» прямо обвиняет короля в отступничестве.

Операция «Галактика». Сделка с силовиками

В большинстве казарм армии и гражданской гвардии, в спецслужбах, в офицерских клубах и штабах, в военных школах — везде, где командуют, преподают, отдыхают соратники и почитатели Франко, — по-прежнему висит его портрет. Как правило, рядом висит портрет короля Хуана Карлоса и, разумеется, нигде нет и следа почтения к премьер-министру Адольфо Суаресу.

Главная проблема оппозиции после прихода к власти — заставить работать на себя сложившееся при автократии «глубинное государство», его бюрократический и силовой аппарат. В Португалии попытка решить вопрос путем «оздоровления», иначе говоря массовых люстраций, кончилась потерей управляемости и очередным расколом в армии. Новому испанскому правительству проще, здесь демократия вырастает из старого режима. Но в самом центре местного государства — силовики.

Многие из них считают себя обманутыми. Политики обманули их, когда легализовали компартию и вернули автономию каталонцам и баскам, когда собрались лишить короля, преемника Франко, полномочий и вместо обещанной национальной, католической, франкистской монархии подсовывают либеральную парламентскую монархию с конституцией. Журналисты, политики и простые граждане обманывают и оскорбляют их тем, что обращают мало внимания на потери, которые силовики несут в борьбе с баскскими и ультралевыми террористами, а некоторые и вовсе ищут объяснения и оправдания антигосударственной деятельности врагов. Испанский генерал, только что назначенный на высокую должность, во время поездки в Буэнос-Айрес публично хвалит опыт аргентинских военных — «грязную войну» против оппозиционеров и левых повстанцев, в которой противники власти исчезали тысячами. Многих, как выяснилось позже, сбрасывали с вертолетов в океан.

Силовики разделяются на четыре неравные группы. Есть сторонники демократии западноевропейского образца, но в самой армии к ним относятся с недоверием как к конъюнктурщикам, которые готовы пожертвовать принципами ради карьеры при новой власти, как сделал, по мнению консервативных военных, вице-премьер по обороне генерал Мельядо. Есть те, кто готов при определенных условиях служить демократическому режиму, раз он пришел на смену прежнему с соблюдением буквы закона и не потребовал нарушить присягу. Таких военных большинство, это показывают опросы для служебного пользования, которые начали проводить еще под конец жизни Франко. Но одно дело — теоретически одобрять демократизацию при автократии, и другое — видеть легализацию бывших побежденных противников и их подъем на один уровень с бывшими победителями.

Пассивное настороженное большинство военных наблюдает за поведением активного меньшинства недовольных коллег, считающих, что нарушена не буква, но дух государства, которое они призваны охранять. И это меньшинство — не какая-то маргинальная изолированная группа. Это сотни офицеров, среди них есть командующие полками и дивизиями, главы штабов и военных округов, храбрые гражданские гвардейцы и опытные спецслужбисты. Многие из них не считают нужным скрывать свои взгляды. Но король и Суарес исходят из принципа: другой армии у нас нет. Недовольство и даже антидемократическая агитация не наказываются, пока недовольные от слов не переходят к делу.

Мало кто из настроенных на реванш силовиков готов открыто идти против короля, которого выбрал и вырастил лично Франко и которому военные присягнули. Но Суарес? Кто такой Суарес? Королю просто нужно новое правительство, и они помогут его создать. Правительство повышает зарплаты военным на 21% и замедляет процесс автономизации провинций. Но это действует не на всех. Группа военных планирует мятеж. Он назначен на 17 ноября 1978 г. Король будет с визитом в Мексике, зато в это время накануне 20 ноября, второй годовщины смерти Франко, в Мадриде соберется множество ветеранов и бывших фалангистов в форме, они поддержат выступление военных, добавят ему массовости и народности. Главное — изолировать Суареса и министров. И затем предложить королю свое правительство национального спасения. План называют «Операция "Галаксиа"» («Галактика» — кафе, где встречаются заговорщики).

Суарес, которому доложили о заговоре, вновь предпочел действовать сдержанно, чтобы не оттолкнуть и без того раздраженных силовиков. Всего двое из заговорщиков задержаны. Две сотни офицеров знали о планах коллег, и ни один не доложил наверх, однако никого не преследуют за недонесение. После того как заговор раскрыт, офицеры оправдываются тем, что не придали значения ворчливой болтовне коллег. Примерно так же заговор преподносит гражданам правительство Суареса: некоторые военные ведут досужие разговоры, но в Испании теперь демократия и разговаривать о политике, ругать власть и даже хвалить Франко не запрещено.

Один из арестованных по делу кафе «Галактика», подполковник гражданской гвардии Техеро, давно известен бурными антидемократическими выступлениями. Во время службы в баскских провинциях он не раз видел гибель товарищей от