Опекун - Джон Соул

Она шевельнулась, почувствовав, как онемели мышцы, приподняла лежавшую у нее на коленях голову Алисон, осторожно подложила ей под щеку подушку и накрыла свернувшуюся клубочком дочку вязаной шерстяной шалью. В камине догорали последние угольки, и, проверив по-прежнему безмолвствующий телефон, Марианна подбросила три полена в тлеющие угли и старыми кожаными мехами раздула пламя. Когда, извиваясь между поленьями, вверх взметнулись языки пламени, она подошла к окну и выглянула наружу, в сверкающее великолепие утра.

Снег, должно быть, шел всю ночь, и двор, крыши сарая и надворных построек, даже верхняя перекладина забора, разделявшего двор и пастбище, были укутаны белоснежным покрывалом высотой почти в два фута. Одинокая полоска оленьих следов нарушала сверкающую белизну долины, а ветви деревьев, растущих по берегам ручья, прогибались под тяжестью белоснежного груза. Их едва начавшие менять цвет листья держали гораздо больше снега, чем лишенные листвы ветви.

За ночь долина преобразилась: ранняя осень сменилась полноценной зимой. Марианна вздрогнула, любуясь роскошью зимней сказки. Но озноб, который внезапно охватил ее, был вызван скорее осознанием нависшего кошмара, чьи следы были скрыты сейчас под слоем снега, чем холодом.

— Мамочка? — обратилась к ней Алисон сонным голосом. Марианна повернула голову и взглянула на дочь, которая выглядела в это утро гораздо моложе своих тринадцати лет. — Все это произошло на самом деле? — выдохнула Алисон, глаза наполнены страхом, лицо побледнело.

Марианна смогла лишь кивнуть, у нее не было сил вымолвить ни слова.

— Что мы будем делать? — продолжала Алисон. — Мы поедем домой? Вернемся назад к папочке?

"Мамочка... Папочка... "

Еще вчера утром Алисон называла ее только «мамой», и в течение уже многих лет обращалась к отцу не иначе, как «папа». А сейчас, после страшного потрясения, пережитого накануне, она вернулась к словам своего раннего детства. С сердцем, исполненным нежности к девочке, которая была сейчас единственным, что у нее осталось, Марианна вновь подошла к дивану, села и снова обняла Алисон.

— Я не знаю, что мы будем делать, дорогая, — тихо произнесла она. — Единственное, что я знаю, прямо сейчас мы совсем ничего не сможем сделать. Дорогу занесло снегом, и телефон до сих пор не работает. Нам придется ждать, пока кто-нибудь не приедет сюда и не поможет нам.

— А что если никто не приедет? — задала вопрос Алисон.

— Приедут, — пообещала Марианна дочери. — Как только появится возможность, кто-нибудь обязательно приедет и поможет нам. — Она направилась на кухню, понимая, что должна чем-то заняться, чтобы вновь не сомкнулся вокруг нее ужас прошедшей ночи.

Но когда стала варить кофе, она бросила взгляд сквозь окно на то место за полем, где исчез в лесу Джо.

И внезапно ей пришла в голову мысль.

Что если Джо вернется?

Что если никто не приедет к ним на помощь, а Джо возвратится?

Высоко в горах Рик Мартин пошевелился, затем начал медленно пробуждаться. От холода у него застыло все тело, но он пережил ночь. Небольшой костер, который ему удалось разжечь, уже давно погас. Он сунул руку в карман, пытаясь нащупать плотную пластмассовую коробочку, в которой лежал скудный запас спичек. Наконец нашел ее, вытащил из кармана, но понял, что пальцы настолько онемели, что ему вряд ли удастся отвинтить крышку маленького серого цилиндра. Рик стал массировать пальцы правой руки, затем расстегнул «молнию» на куртке и засунул обе руки себе под мышки, чтобы согреть их. Пока к пальцам медленно возвращалась чувствительность, вызвав мучительный зуд, он огляделся вокруг, высматривая, что можно было бы подбросить к черным уголькам, оставшимся от вчерашнего костра. Спустя мгновение скрюченными от боли пальцами он начал разламывать одну из толстых ветвей, которые использовал в качестве временной постели, и осторожно складывать отдельные кусочки в кучу, так чтобы воздух мог свободно циркулировать между сырыми сосновыми иголками. В конце концов, удовлетворенный результатами своей работы, мужчина чиркнул первой спичкой и поднес ее к самой середине небольшой кучки. Ярко вспыхнуло пламя. Иголки, не в силах разгореться, шипели, и вскоре звук замер, спичка догорела и превратилась в дымящийся обуглившийся обломок.

Он зажег следующую, последнюю спичку, и костер в конце концов занялся. Сложив руки лодочкой, он оградил крошечное пламя и стал осторожно дуть на него, пока огонь бежал по иголкам. Лишь когда хорошо разгорелось, он отважился подбросить еще веток. Костер продолжал гореть, и через некоторое время он почувствовал, как проникает сквозь одежду тепло.

Рик разломал на куски все остальные ветки, которые хорошо послужили ему не только в качестве подстилки на твердой земле, но и защитили от снега, шедшего всю ночь, подбросил их, чтобы поддержать пламя, в огонь. В конце концов от костра стал исходить такой жар, что он вынужден был подняться на ноги и отступить на пару шагов назад. Наконец совсем отошел от костра и начал разбивать снежное ограждение, которое соорудил вчера, чтобы защититься от пронизывающего ветра. Перегородка стала гораздо толще, чем он сделал ее: ветер намел на нее много снега. У основания она достигла толщины около четырех футов и почти так же высоко поднималась над землей. Но снег был мягкий, и в течение нескольких секунд Рик раскидал стенку и выбрался из крошечной пещеры, в которой пережидал буран. Он окинул взглядом долину, укутанную сейчас толстым белоснежным покрывалом, лишь отвесные гранитные утесы по-прежнему не были занесены снегом. Далеко внизу, едва видимая на расстоянии, лежала деревня, похожая с высоты на крошечное поселение, зажатое в снежных тисках. Крыши, казалось, были навсегда погребены под белыми шапками, а в маленьких, разрисованных морозом окнах мерцали огоньки свечей.

Мартин вытащил из футляра рацию и включил ее. В это утро, когда эфир не был засорен из-за непогоды шипяще-свистящими атмосферными помехами, он слышал диспетчера в Чаллисе так отчетливо, будто они разговаривали по телефону.

— Джилли провела у телефона всю ночь. И если мы тебя не вызволим, боюсь, она приедет и убьет меня, даже если ей придется самой расчищать дорогу от снега. О Боже, Рик, ты можешь в это поверить?

— Высота снежного покрова там, где я нахожусь, почти три фута, — сказал ей Рик. — Как скоро вы сможете направить вертолет, чтобы вытащить меня отсюда?

— Займусь этим прямо сейчас, — пообещала диспетчер. — У нас есть предположение, кто тот человек, которого ты выслеживаешь. Некто Шейн Слэтер, находящийся в бегах уже почти пятнадцать лет.

Прежде чем Рик смог ответить, в рации раздался голос Джилли, в котором слышалось явное облегчение.