Лагуна фламинго - София Каспари

Эстелла вспомнила тот день, когда они с Марко встретились в первый раз. Как она чуть не упала. Как ей хотелось замереть, остаться в этом мгновении. Как они сблизились. Как расстались.

Они любили друг друга, и Эстелле так хотелось забеременеть. Она надеялась, что ребенок станет плодом их любви, и прошло довольно много времени, пока Эстелла наконец смирилась с мыслью о том, что в ее теле не зародилась новая жизнь. Девушка вздохнула.

«Скажи правду, — уговаривал ее голос в голове. — Скажи, что ты его любишь».

— Ты очень быстро забеременела, да? — вдруг спросила Эстелла.

Марлена удивленно посмотрела на подругу.

— Да, — осторожно ответила она. — Да, так и было.

— Ты давно видела Джона?

— Год назад.

Марлена села к Эстелле на кровать и тоже набросила одеяло на плечи. Девушки погрузились в размышления.

— Ты по нему скучаешь? — помолчав, спросила Эстелла.

— Да… — Марлена поколебалась. — Хотя иногда мне хочется, чтобы этого не было. Мне было нелегко с ним, — тихо продолжила она. — Я и представить себе не могла, что все обернется именно так.

— Мне очень жаль.

На глаза Марлене навернулись слезы.

— Господи, что же с нами стало? — всхлипнула она.

Эстелла скрестила руки на груди, будто не желая притрагиваться к Марлене.

— Может быть… Может быть, тогда мы… — прошептала она. — Марлена, ты моя подруга. Мы столько всего пережили вместе. Я хочу, чтобы все было как раньше.

Было время, когда Марлена отклонила бы предложение Эстеллы, но не сегодня. Иногда все было просто, иногда нужно простить друг друга.

Эстелла и Марлена посмотрели друг другу в глаза, улыбнулись и, разрыдавшись, заключили друг друга в объятия.

Глава 3

Проклятая жара! Джон вытер пот со лба. Настроение у него было отвратительное. В последнее время он все чаще страдал от приступов тоски и мог отвлечься от горестных мыслей, только с головой погрузившись в работу. Сейчас же ему вновь хотелось вызвать в себе злость, злость на эти роскошные здания, свидетельствующие о богатстве жителей Буэнос-Айреса и бедности тех, кому приходилось пресмыкаться у ног богачей. Джон остановился перед отделанным белым мрамором зданием Национального банка. Столько людей умирает от голода в этом городе, а богачи живут в такой роскоши!

Постояв, Джон направился дальше. Он прошел мимо изысканного особняка в немецком стиле, сменившего простой дом Немецкого кружка.

«По крайней мере, в городе появился первый социалистический журнал на немецком языке. Ну наконец-то, — подумал Джон. — Ну наконец-то».

Какой-то странный звук отвлек его от раздумий. Оглянувшись, мужчина поспешно спрятался в тени здания. В последние дни он все чаще думал, что перегибает палку, критикуя всех и вся. Джон понимал, что это может привести к неприятностям. На него могут натравить бандитов. Люди, которых Джон критиковал, например, Лоренс Шмидт или семейка Касбертов, не всегда помнили о законе, когда хотели устранить врагов. Друзья говорили Джону, что его борьба вызывает неодобрение в определенных кругах. Богачи считали, что он развращает рабочих, вызывает у них недовольство условиями труда.

Когда эти разговоры дошли до Джона, он постарался вести себя осторожнее. Теперь же он вновь обратил внимание на двух мужчин, которых раньше никогда не видел в этом районе. Конечно, в этом не было ничего удивительного. Почти каждый день в город приезжали люди из Европы, поэтому новые лица тут были не в диковинку. «Hacer America», «создай свою Америку», — так тут говорили. Словно в Аргентине все улицы вымощены серебром, стоит только протянуть руку — и разбогатеешь.

Бедные глупцы.

Но эти двое незнакомцев приехали не из Европы, в этом Джон был уверен. Они родились и выросли здесь. Джон видел их уже не в первый раз — с утра они упорно следовали за ним. Джон попытался оторваться от слежки, но ему это не удалось.

Джон пошел дальше, ускорив шаг, свернул за угол, пробежал по улице и смешался с толпой, а затем спрятался за рекламным щитом, прижавшись к стене. Подождав немного, он вздохнул и оглянулся. Никого не было видно. Рискнуть?

«О господи, хоть на улице и жарко, я не хочу здесь ночевать».

Но, может, эти мужчины следили вовсе не за ним? Может быть, он слишком испугался?

«Да и чего им следить за мной? Они хотят отобрать мой костюм? Ну ладно, все равно тут оставаться нельзя…»

Вздохнув, Джон выбрался из своего укрытия и пошел домой. Он снимал небольшую комнату на третьем этаже. Сосед поздоровался с ним, но Джон лишь кивнул ему в ответ. Он был настороже, готовый в любой момент противостоять опасности.

Закрыв за собой дверь, Джон вытер пот со лба. Этим вечером он не стал зажигать свет и сразу лег в кровать.

Среди ночи его разбудил какой-то шорох в коридоре.

«Кто-то стоит за дверью!» — понял он в полусне.

Джон соскользнул с кровати на пол и прислушался. Замок на его двери был старый, его легко будет открыть. А если и нет, дверь не выдержит сильного толчка. Бесшумно поднявшись, Джон метнулся к окну. Жаль, что его комната находится не на первом этаже. Джон выглянул наружу. Он не любил высоту, но лучше уж спрыгнуть вниз, чем столкнуться с непрошеными гостями. Из двух зол выбирают меньшее.

Перегнувшись через подоконник, он попытался хоть что-то разглядеть в темноте, чтобы понять, как действовать дальше. Раньше в этом доме жила богатая семья. Прямо под окном находился узкий выступ. По фасаду тянулись декоративные колонны, а рядом с окном виднелась водосточная труба, доходившая почти до земли.

Джон тихо забрался на подоконник. Хорошо, что в последнее время он спал одетым. Протянув руку, он почти дотянулся до водосточной трубы.

«Ну же, вперед!»

Джон сглотнул. Наверное, ему не стоило смотреть вниз. Он замер на месте и не мог пошевелиться.

«Ты должен добраться до водосточной трубы. Ну же, давай!»

Джон почувствовал, что дрожит и ничего не может с этим поделать. В тот же миг он услышал, как кто-то начал выламывать дверь в его комнату. Джон схватился за трубу и принялся поспешно спускаться вниз. Из его комнаты доносились голоса. Джон уже спустился до уровня второго этажа, когда решился посмотреть вверх. В окне появилась чья-то голова. Раздался выстрел.

Джон стал карабкаться быстрее. Он услышал ругань.

Прозвучал еще один выстрел, и правую руку Джона пронзила чудовищная боль. Его пальцы разжались…

Анна, как всегда, задержалась на работе. С улицы доносился шум города. Кто-то запел, но вскоре пение прекратилось. Люди спешили по домам, чтобы провести вечер с семьей.