Лагуна фламинго - София Каспари

В тот день, когда Марлена решила вернуться домой, она тщательно искупалась, вымыла волосы и надела очень симпатичное платье, которое перешила из платья Дженни. Рахиль взяла у соседки детскую одежду — у той дети уже выросли — и нарядила Аврору и Хоакина.

Прошло два года с тех пор, как Марлена в последний раз была в доме родителей, и теперь, стоя на пороге, она чувствовала, как сердце выскакивает у нее из груди. Было воскресенье, и, скорее всего, она застанет дома и мать, и Юлиуса. Но что они скажут? Как отреагируют на ее появление? Обрадуются? Или разозлятся настолько, что не впустят ее в дом?

Глубоко вздохнув, Марлена постучала.

Если служанка, открывшая ей дверь, и удивилась, то никак этого не проявила.

— Господин и госпожа в саду, — сказала она, словно Марлена никуда и не пропадала.

— Спасибо. — Девушка покрепче взяла Аврору за ручку и прижала Хоакина к груди.

Анна и Юлиус сидели на своем излюбленном месте, смотрели на море и тихо о чем-то говорили. Они были не одни — под апельсиновым деревом увлеченно играла с куклой Леонора. Сестренка Марлены очень выросла. Хоакин тихонько загулил, и Леонора оглянулась. Девочка была настолько потрясена, что не могла пошевелиться. Анна и Юлиус ничего не слышали.

— Мама? — робко позвала Марлена.

Анна оглянулась и вскочила так быстро, что потеряла равновесие и чуть не упала.

— Марлена! — Она протянула к дочери руки и поспешно направилась к девушке. — Марлена, доченька! — Со слезами на глазах Анна заключила дочь и внука в объятия, затем погладила по голове Аврору. — А ты, малышка, уже так выросла.

Юлиус, сияя, подошел к падчерице.

— Наконец-то ты вернулась! — воскликнул он. — Мы так долго тебя ждали.

Марлена молча кивнула. И разрыдалась.

Часть 6

Llegada — прибытие

Буэнос-Айрес, Ла-Дульче, Тре-Лома, Патагония, Санта-Селия, Нью-Йорк 1885—1887

Глава 1

Возвращение Марлены в лоно семьи было встречено с восторгом, и вскоре девушка привыкла к роскоши богатой жизни. Она наслаждалась праздностью, подолгу сидела в патио, слушала разговоры гостей и увлекательные рассказы о жизни в Буэнос-Айресе и за его пределами.

— Все из Франции, — ворчал пухлый мужчина, сидевший в плетеном кресле рядом с Юлиусом. Он торговал в Аргентине немецкими ликерами. — Часы, фарфор, стекло, дорогие ткани, мебель, городские повозки и роскошные кареты. Даже когда porteno ест или пьет, своим угощением он обязан французам. Стоит пойти в дорогую гостиницу или ресторан, и сразу узнаешь, что либо владелец заведения, либо шеф-повар — француз, ликер привезли из Франции. Я уже не говорю о вине.

Юлиус рассмеялся.

— Вы правы, господин Кюн. Можно подумать, что мы и не уезжали из Европы. Оглядываешься в гостинице и думаешь: все европейское. Комната обустроена по-европейски, блюда в ресторане европейские, портье хоть и не одет во фрак, но выглядит вполне по-европейски. Лакированный паркет блестит, а вся обстановка так и режет глаз напускной элегантностью, и кажется, будто ты попал в Париж, Вену или Берлин. Но стоит попробовать поданное блюдо, и сразу замечаешь разницу. После третьей перемены блюд следует четвертая, пятая, шестая, а иногда — седьмая и восьмая. Порции такие, словно рассчитаны на богатырей древности.

Анна с любовью смотрела на мужа. Когда-то стройный Юлиус к сорока восьми годам отпустил брюшко. Он настаивал на том, что в этом виновата их кухарка — очень уж хорошо она готовит. Анна возражала, говоря, что они просто стареют. Ей самой исполнилось сорок шесть — уже не девчонка.

— Иногда Буэнос-Айрес кажется мне невероятно отсталым городом. — Анна подмигнула.

— А вот с этим я не соглашусь, — произнес Кюн. — Если в Европе, например, еще остались проблемы с освещением улиц, то в Буэнос-Айресе имеются не только газовые фонари, но и электрическое освещение. У нас есть даже телефоны. В Буэнос-Айресе более двух тысяч абонентов. Магазины у нас открыты до девяти-десяти часов вечера, а почтальоны разносят письма и в полночь.

Юлиус улыбнулся.

— Жаль, конечно, что канализация находится в плачевном состоянии. Это может привести к эпидемии. К тому же не зря говорят, что Буэнос-Айрес построен на навозе.

Все рассмеялись, и Марлена присоединилась к общему веселью. «Как хорошо дома», — подумала она.

За последние полгода девушка почти не вспоминала о Джоне.

Глава 2

Конечно, настало время, когда к Марлене вернулось прежнее беспокойство. Разговоры о платьях, опера и танцевальные вечера в театре «Колон» ей наскучили. Извозчичья контора, для которой Марлена иногда работала с документами, по-прежнему ее не интересовала. Все чаще девушка брала карандаш и, положив на колени записную книжку, погружалась в раздумья.

Первой волнение старшей дочери заметила Анна. Однажды — Марлена сидела в плетеном кресле в патио и рассеянно листала книгу — она подошла к дочери.

— Ты вновь хочешь уехать, правда?

Марлена посмотрела на мать и покачала головой.

— Нет. Почему ты так решила?

— Об этом можно догадаться по твоему виду.

Марлена посмотрела на книгу у себя на коленях — путевые заметки под названием «Через Патагонию». «Она никогда не захочет работать в моей конторе», — с болью подумала Анна.

— Кто автор? — спросила она.

— Флоренс Дикси. Эту книгу написала женщина, — ответила Марлена.

— Как интересно. — Анна задумалась. — Может быть, тебе стоит немного попутешествовать? Как ты смотришь на то, чтобы съездить в гости к Эдуарду? В Ла-Дульче?

— В Ла-Дульче? — Марлена изумленно уставилась на мать. — Почему именно в Ла-Дульче?

Анна знала, что дочь провела там не самые счастливые дни. Но в этом имении жил единственный дядя Марлены. Эдуард навещал их всякий раз, как приезжал в Буэнос-Айрес, но сама Марлена не была в имении после той истории. Может быть, пришло время встретиться с прошлым лицом к лицу?

Марлена отложила книгу.

— Наверное, ты права, мама.

Анна кивнула.

— Ну конечно, я права. Кстати, твоя кузина Бланка тоже там.

— Хм… — Марлене было нечего сказать на это.

Мать рассказала ей о Бланке и о том, что девушка нашла родственников после смерти матери.

— Еще там Эстелла и Пако. Думаю, пора тебе помириться с Эстеллой. Вы же такие близкие подруги!